Река для ушкуйников опасная, узкая, с любого берега стрелой достанут, и караван растянулся на несколько верст, поскольку ватажники плывут и более не вперед глядят, а по сторонам: впрямь благодатные земли – хоть садись где, бросай промысел и живи в свое удовольствие.
Неделю так шли, и все на восход, и тут лазутчики, шедшие напереди, знак дали – некое стойбище показалось на устье реки, и хоть видно, есть люди, но не воинственны, безоружны, и укрепления окрест никакого нет, открыто живут.
И все одно ушкуйники в кольчужки обрядились, наручи на руки пристегнули, мечи изготовили и борта щитами заслонили.
Выгребли поутру на широкое устье реки, а и впрямь становище великое – рубленые избы стоят высокие, ровно терема, и не курные, как на Руси, с трубами глиняными и деревянными. Окна все на воду обращены, слюдяные, и деревянным же узорочьем опутаны. На лужку скот пасется, у пристани челны и сети на вешалах. А жители тут как и звери, не пуганы, узрели ушкуи, высыпали на высокий яр и взирают безбоязненно.
И ежели по редким да рыжим бородам судить, то женщин более в толпе, чем мужского полу, поди, в тридесять.
В поход ушли? Да на вид вроде не ордынцы...
Опрята причалить велел, вкупе с Феофилом на берег взошел, а ватажникам наказал в ушкуях бдеть. Тем часом народу на берегу все прибывало – верхами на конях неслись, на телегах ехали, на волокушах или вовсе бегом вдоль берега. Откуда столько и собралось?!
– Кто вы будете, люди? – спрашивает воевода. – Какого роду-племени?
Обликом на русь похожи, и одежды льняные, тканые, порты да рубахи, а женщины и девицы в сарафанах, несмотря на холод осенний – щеки огнем горят, и только! Хоть сами чернявые и очи чуть враскос, но пригожие, и взирают, словно русалки, влекут и заманивают.
Отделился тут от народа один рыжебородый, на лицо алый, веснушчатый, весь словно солнце светится. И отвечает по-нашему, разве что окает.
– Мы суть югагиры. А я князь югагирский. Вы-то кто будете?
– Ушкуйники новгородские!
– Слыхали! Знать, люди вы разбойные, отважные, нашего племени.
– Неужто и вы ушкуйники? – подивился Опрята.
– Ни! – отвечает туземец. – Мы с Двины да с Юг-реки сюда пришли. По сим рекам озоровали и вплоть до моря Белого. Оттого югагирами нас и кличут.
– Как же за Рапеями очутились?
– А в полунощной стороне грабить некого стало! – говорит весело и прямодушно. – Вот и подались в Тартар, за мягкой рухлядью, местные народцы пощипать. Здесь же узрели земли благодатные, оставили свой промысел и ловчим занялись.
