Это были гостиничные служащие, строители, сторожа, электрики, сантехники, работники ресторанов и кафе, которые ограниченно фунционировали, выполняя спецзаказы.
Начальство на горе, МЧС и летающий полдня вертолет внесли свою лепту, обслуга догадывалась, что на горе что-то случилось, но что именно, никто толком не знал, за исключением нескольких человек, поэтому сработал провинциальный фактор – слухи рождались самые невероятные. А где много шелухи слухов, там непременно есть зерна нужной информации, перемолов которые в муку можно испечь если не хлеб, то пресную просфорку.
Но даже для опытных оперов поставленная задача была нелегкой, ибо исходные данные казались абстрактными, размытыми и даже вызывали недоумение. Они где-то что-то слышали об ушкуйниках, знали, что слово это используется как ругательное, но не имели ясного представления, кто они, когда жили, чем конкретно занимались. Поэтому опера как всегда полагались, что в процессе опроса все прояснится, – главное, делать вид, что о вышеозначенных ушкуйниках им все известно.
Более или менее понятно было одно: на Зеленой в неустановленном месте такого ушкуйника зарезали его же ножом, причем ударом в спину с явным повреждением аорты и легочной артерии. Требовалось установить возможность самого факта этого события, место преступления и по возможности отыскать труп с характерными повреждениями и совсем уж хорошо – нож с отпечатками пальцев убийцы.
Первые результаты уже были получены внизу, когда беседовали с охраной и сиделками гостиниц.
Никто о новгородских ушкуйниках здесь слыхом не слыхивал, больше недоуменно таращили глаза или имели в виду хулиганистых подростков из Шерегеша и строителей двух гостиниц, которые приехали из Новгорода, но, как выяснилось, из Нижнего, а не из Великого. Хотя тоже отличались скверным нравом и поведением.
Однако дежурная отеля «Мустаг» рассказала один странный случай, приключившийся с ней в мае этого года. Снег на склонах Зеленой почти растаял, и все номера были пусты, поэтому уже к полуночи она принесла подушку и устроилась поспать на рабочем месте.
И только прилегла, как где-то рядом завыла собака. Бродячих псов было достаточно, особенно зимой, когда подкармливали сердобольные постояльцы, но весной вся свора расходилась по иным пищевым точкам. А тут вдруг явилась какая-то и, ровно на покойника, голосит. Собачий вой, он в любое время неприятен, здесь же ночь, дежурная в отеле одна, дома свекровка старенькая, мысли всякие лезут.
