Сам в яму спрыгнул, своими руками могильную землю перебрал, перетряс и обнаружил лишь единственную песчинку – верно, чудской девой, надзирающей за могилами, посеянную. И еще возникло у него подозрение, что курган сей кто-то давным-давно перекопал, ибо кости в могилах не скелетом лежат, а изрядно перемешаны, в иных же местах и вовсе кучами сложены.
Либо Феофил перестарался с очистительным огнем, расплавилось золото и в песок ушло, словно вода...
Либо не снял он заклятья и не открылся им чудский клад...
Покуда он гадал так, поручники меж собой посоветовались, воеводу в укромное место отозвали и спрос учинили:"
"– Где добыча, боярин? Ватажники ропщут.
..
Воеводу и самого сомнения терзали, однако он не дрогнул.
– След на Томь-реку подаваться, – велел. – Пойдем в землю кипчаков, там лошадей возьмем.
Сам же тайную мысль тешил, добраться до чудских земель и на Томи клад откопать, некогда спрятанный слепым, бывалым ушкуйником, – прежде всего, чтоб свой дух укрепить.
Вернулись они на реку, позвали вожатого и стали в путь собираться.
Орсенька же увидел ушкуйников живыми и здоровыми, так воспрял, осмелел и говорит, мол, коль сняли вы заклятье чудское с могилы, то и я сбегаю, гляну, чтоб потом югагирам рассказать. Убежал и возвратился скоро – черный весь, но не от копоти, от горя, и ослепший.
– Что же вы сотворили, люди добрые?! – спрашивает. – Почто могилу пожгли и разрыли?! Покой чуди потревожили? А ежели они сами до срока откопаются и восстанут – быть концу света! Что теперь я скажу югагирам? Дурное вы семя посеяли.
..
Взял свою котомку и в лес. Опрята погоню выслал, но Орсенька словно сквозь землю провалился, ибо все здешние укромные места знал, коль его род держал соболиные промыслы. А по пути воевода выспросил у него, как на Томь-реку идти, и посему рукой махнул.
– Нам теперь вожатый не нужен. Сами пойдем!
Пришли они к кипчакам, которые в просторных полях жили и коней пасли, и стал Опрята у хана лошадей просить в подряд, дескать, мы с югагирами побратались, а вы с ними в дружбе ныне.
И сразу же понял, что слава об ушкуйниках впереди ватаги побежала.
– Ведомо мне, – сказал хан, – худое вы творите в Тартаре, с огнем идете, могилы предков жжете и разрываете. И посему не дам я вам лошадей и зимовать в своих пределах не позволю. Ступайте назад за Рапейские горы и в земли наши более не являйтесь.
Верно, так сказал, что не знал, какая сила с Опрятой идет. Вернулся воевода на свой стан и знак ватаге подал.
