– Что случилось?
– Машенька Говорова погибла, – прошептала она, – в пол-одиннадцатого, и теперь просят кого-нибудь приехать в отделение на Филатовской улице, уж не знаю зачем… но я не могу, не могу…
– Как погибла? – потрясенно спросила я.
– Ничего не объяснили, – рыдала дама. – Ничего. Господи, что теперь с нами будет! В салоне никого, хозяйка уехала в Италию, раньше декабря не вернется… Я-то вообще здесь не служу, сотрудничаю с Третьяковкой, просто Машенька, моя добрая знакомая, попросила Галочку заменить, у той грипп, и у Насти грипп, и у Славы…
– Как вас зовут? – Я бесцеремонно прервала тетку.
– Руфина Михайловна, – прошептала та.
А, значит, это к ней посылали фальшивые картины на экспертизу. Интересно, однако, но разговаривать с ней мне сейчас было недосуг.
– Галя, Настя и Слава – это кто?
– Менеджеры, – пояснила, всхлипывая, Руфина Михайловна, – всех грипп свалил, но что делать? Что? Что?
Видя, как тетка с каждой секундой делается все ненормальней, я вздохнула и предложила:
– Хотите, съезжу вместо вас в отделение и узнаю, что к чему?
– Дорогая, – заплакала Руфина, – милая, пожалуйста.
– Ждите меня тут, – велела я и ушла.
В дежурной части на Филатовской улице равнодушный мужик буркнул:
– Ступайте в пятнадцатую комнату, второй этаж, к Рязанцеву Геннадию Николаевичу.
Я послушно поднялась и нашла в крохотном кабинетике с плохо окрашенными стенами паренька лет двадцати с небольшим, сосредоточенно строчившего что-то на листе бумаги.
Увидав меня, он недовольно буркнул:
– Ну и что, гражданка Седых, теперь делать станем!
Вспомнив, что Руфина Михайловна не называла во время тягостного разговора своей фамилии, я смело возразила:
– Ошибаетесь, я из галереи «Арт-Мо», вы только что туда звонили по поводу Говоровой…
Парень внимательней посмотрел на меня:
– Извините, спутал.
Садитесь, узнаете вещи?
Он вытащил на стол небольшую сумочку и штук десять браслетов.
– Да, – прошептала я, – это ее.
– Тогда распишитесь в описи и забирайте, носильные вещи завтра можно получить вот по этому адресу…
– Господи, – запричитала я, – хоть словечко пророните, что стряслось! Ведь вчера жива-здорова домой ушла…
– Это дело такое, – вздохнул Рязанцев, – сейчас есть, а через десять минут нет.
