Потом наконец Говорова собралась с духом и прошептала:
– Где вы взяли эту вещь?
– Лена Федулова попросила ее спрятать, – пустилась я в подробные объяснения. – Боялась, что картина попадет в опись и не окажется на вернисаже…
Маша молча выслушала рассказ, потом вздохнула:
– Значит, вы дружили с Леной. Странно, однако, что я вас никогда у нее не встречала…
– Мы не приятельствовали, хотя находились в прекрасных отношениях, я преподавала Никите немецкий.
– Гувернантка, значит, – произнесла Маша, не отрывая взгляда от пейзажа.
– Не совсем, я репетитор, у Никиты, кроме меня, была няня… Но она сразу уволилась, когда… Вы в курсе неприятности, которая случилась с Павлом?
Маша кивнула.
– Няня и домработница уволились сразу, – продолжала я.
– Они обе мне не нравились, – неожиданно сказала Говорова. – Нянька такая неприветливая была, она, по-моему, терпеть не могла хозяев, а домработница вечно ныла и жаловалась на больную спину. Я еще удивлялась, отчего Лена их держит, платит большие деньги и выносит откровенное хамство, по крайней мере, от няни…
– Ну уж не такие сверхдоходы приносит это ремесло, – улыбнулась я, – больше хлопот.
Дети бывают разные, хотя Никитка очень милый, мне его жутко жаль, надеюсь, что он поправится…
– А он заболел? – удивилась Маша.
– Вы ничего не знаете! – ахнула я.
Говорова неожиданно побледнела:
– Что случилось?
Узнав правду, она потянулась к крохотной дамской сумочке, вытащила ингалятор и, выпустив себе в рот пахучее облачко, устало сказала:
– У меня астма, стоит чуть-чуть понервничать, как начинается приступ.
Боже, какой ужас вы рассказали. Где лежит несчастный ребенок? Может, ему помощь нужна? Или еды принести, соки, фрукты… Получается, что он сиротой остался… Отец в тюрьме, мать погибла, бабушка в клинике.
– Он в реанимации, в Морозовской больнице, – объяснила я, – звоню туда два раза в день, но он пока не пришел в себя, никакие передачи для него не принимают и посещений не разрешают…
Говорова опять вынула ингалятор, вновь в воздухе повис резкий, даже едкий запах.
"
"– Спасибо вам, – сказала Маша, – пейзаж оставьте, я его сегодня же вывешу на лучшее место, деньги, когда продастся, передам Марье Михайловне, кстати, как она?
Я развела руками:
– Не знаю, ее увезли без меня по «Скорой».
– Ну… – начала Маша, но тут дверь ее кабинета с треском распахнулась, стукнувшись ручкой о полку. Стоявшая на самом ветру фигурка покачнулась и рухнула вниз, превратившись в груду осколков на полу.
