Видя такой поворот событий, Лузгин, по-прежнему валявшийся на диване в ожидании вдохновения, мигом поставил ей условие:
– Плати за квартиру или съезжай!
Федька знал, что делает. Катюшка жутко боялась темноты, спала всегда со светом и жить одна в квартире просто бы не смогла! Сначала муж потребовал от жены двести долларов, потом триста, затем четыреста… Но когда его аппетит опять возрос, Катя устроила скандал, и планку зафиксировали на четырех сотнях.
Федя, правда, понял, что у Катьки тугой кошелек, потому что Виноградова купила себе машину, хоть и подержанную «восьмерку», но все же…
– Машина-то ее и сгубила, – спокойно пояснил Федор.
– В аварию попала?
– Нет, хуже, – отозвался Лузгин, – приехала откуда-то из гостей, выпивши… Вообще она не пьяница была, даже совсем не употребляла…
Но в тот день Катюша расслабилась и опрокинула бокал-другой сухого вина.
Количество явно недостаточное для того, чтобы опьянеть. Катя спокойно доехала до дома, и тут, очевидно, алкоголь «догнал» девушку. День выдался холодный, Виноградова включила в машине печку… Ее разморило, и она заснула прямо в «Жигулях», не заглушив мотор, в двух шагах от подъезда. Старенькая «восьмерка» оказалась неисправной, угарный газ пошел в салон…
Утром сосед, пытавшийся выехать со двора, обнаружил за рулем труп.
Нелепая, глупая смерть… Если бы хоть одно из окон было чуть приоткрыто, если бы Катька выключила двигатель… но все случилось так, как случилось, Федор неожиданно стал вдовцом. В наследство от Катерины ему досталась «восьмерка», только проку от нее никакого, водить Федор не умеет, и денег на бензин нет. Если честно говорить, денег нет ни на что, так как со смертью Катерины «баксопровод» иссяк, и вот теперь Лузгин, наступив на горло собственной песне, готов идти в фирму, занимаюшуюся упаковкой.
На улице стемнело, а ветер совершенно озверел. Добравшись до метро «Сокол», я села на деревянную скамеечку возле большой колонны и призадумалась. Похоже, пока вытаскиваю пустые номера.
