Ты, Юрка, возьми на память обо мне кожаную фляжку, знаю, она тебе нравится… Ленинид пусть забирает костюм, брюки ушьет, и хорошо. Тебе, Филя, портсигар, серебряный, там, правда, написано «Куприну от товарищей по работе», ну да ерунда. Вилка, дорогой, мраморный памятник мне не ставь… Очень накладно, лучше мою зарплату себе на пальто потрать!
– На твою получку памятник ни за что не соорудить, – вмешалась Лерка, – даже на табличку не хватит! И пальто не приобрести, разве один рукав…
– Даже сейчас, когда я умираю, вы со мной спорите, – прошептал Олег, – жестокие, злые люди…
Тут раздался требовательный звонок, и в спальню вошли две женщины, одна лет тридцати, другая на пороге пятидесяти.
– Что у нас тут? – поинтересовалась молодая.
Мы начали хором излагать события.
Докторица поморщилась:
– Один кто-нибудь!
– Давай ты, Филя, – велела Лерка. – Все-таки медик.
– Вы врач? – спросила девушка, окидывая мужика взглядом."
"– Ветеринар, – пояснила Тома.
При этих словах Дюшка, сидевшая до сих пор тише мышки, неожиданно подняла вверх морду и завыла. – Вот, – закатил глаза Олег, – вот, даже животное чует мою скорую кончину, а вы, как все бабы, вместо того, чтобы начать работать, человека спасать, языком чешете!
– Уберите собаку! – рявкнула пожилая.
– Анна Ивановна, – железным тоном велела доктор, – готовь электрокардиограмму, посмотрим.
Женщина принялись споро делать свое дело – мерить давление и навешивать на Олега резиновые груши.
Через несколько минут стало ясно: сердце работает, как часы.
– Так, – протянула врач, протирая стетоскоп, – садитесь.
– Но очень жжет в спине, – начал сопротивляться муж.
– Быстро сесть, – велела докторша, – не мешайте осмотру, больной!
Олег покорно приподнялся. Врач задрала майку, глянула на спину муженька, потом резко спросила:
– Ну и что, тут болит, да? Жжет, говоришь?
– Да, – застонал Куприн, – ой, ой, что вы делаете, кожу сдираете, о, я сейчас умру.
– Сиди молча, – гаркнула девица, и я увидела у нее в руках кусок клеенки.
– Что это? – изумленно спросила Тома.
– Перцовый пластырь, – ответила эскулапша, – наклеил себе на спину, а потом забыл. Ясное дело, жжется! Ох уж эти мужики, никакого терпения! Такую бучу поднял! Тебе бы хоть раз аборт сделать!
– Или брови пощипать, – подхватила фельдшерица, – это только мы, бабы, с температурой по магазинам мечемся.
