- И долго мне в ней кантоваться?
- Месяца три, потом переведут в обычное подразделение, но это если повезёт.
- А если нет?
- Тогда до гибели или до ранения. Как сказано в этом документе - ты должен искупить свою вину кровью. Ну что, ставишь подпись или в камеру до завтрашнего суда?
Подумав пару секунд, Мишка схватил ручку, макнул перо в чернильницу и вывел под документом свою фамилию.
Глава девятая
Москва; июль 1945 года
Старцев примчался домой к Василькову через полчаса после звонка, уселись за стол.
Пока Валентина сооружала чай, Васильков изложил суть дела.
- Так, понятно, - потирал руки довольный Иван, хотя по лицу его было видно, что пока ничего не понятно.
- Слушай, ну вот первая мысль, которая на поверхности - а не могло ли случиться так, что это дамское зеркальце изготовлялось массово? К примеру, артелью какой-нибудь или механическим заводом, а?
Замечание показалось дельным, но Александр его отмёл:
- Нет, Ваня, исключено.
- Почему ты так считаешь?
- Судя по той спичечнице, которую я тогда держал в руках, больно уж сложная вещица.
Над такой неделю надо трудиться, на поток ставят что попроще, чтобы копеечка в карман капала.
- Это верно. Что же, полагаешь, это оно и было? - с надеждой посмотрел на фронтового друга Старцев.
- Чего гадать? Надо отработать эту версию.
Три чашки с чаем уже стояли на столе, Валентина принесла ложечки для варенья, села рядом с мужем."
"- Валя, расскажи подробнее об этой девушке, - попросил Иван.
- Зеркальце принадлежало моей подруге - Ане Протасовой.
Весной 1943 года её направили в нашу инфекционную больницу, на практику, - почему-то вздохнула Валентина. - Очень красивая была девушка, умненькая, скромная, опрятная, из хорошей семьи, прекрасно играла на фортепиано. Она была молодая, но наше больничное начальство уважало её за глубокие знания.
- Ты сказала была. С ней что-то случилось?
- Она погибла в декабре 1943 года. Возвращалась поздно вечером домой после дежурства, какие-то подонки подкараулили ее и напали.
- Ограбление?
- Ударили по голове и забрали все, что при ней было. У неё и было-то - несколько рублей мелочью, документы, да это зеркальце в бронзовой оправе.
- Откуда оно у нее, не помнишь?
- Она что-то говорила про отца. Вроде бы он, в свободное от работы время, возился в домашней мастерской, делал всякие интересные вещицы. Отца накануне войны, кажется, арестовали. А кем он был я не знаю. Анна предпочитала не говорить на эту тему.
