– Это все? – спросил Старцев.
– Все, что касалось дела. Так-то бабуля была не прочь поговорить – видать, одна живет, соскучилась по людям. Еле распрощались.
– Молодец бабушка, – допил свой чай Васильков. – Еще раз подтвердила наши предположения.
Свежая информация порадовала. Расставшись со своей тростью, Иван уселся на подоконник, вынул из пачки папиросу, основательно ее размял.
– Что ж, приметы сходятся. Как говорится, один в один, – чиркнул он спичкой. – И поведение Амбала укладывается в нашу версию: следил, вынюхивал, выбирал удобное место для нападения на Зиновьева.
– Осталось выяснить, с какой целью он охотился на Зиновьева и расправился с предыдущими жертвами, – вздохнул Васильков. И хлопнул ладонью по принесенной Баранцом папке: – Потому как в этих материалах соображений по этому поводу не нашлось…
* * *Из собранных в архивной папке материалов следовало, что Сермягин Николай Никанорович по кличке Амбал родился в Москве осенью 1918 года. Семья была неблагополучной: отец подрабатывал в скобяной артели, но чаще пил и лютой зимой 1919 года замерз в сугробе; мать ребенком почти не занималась, бродяжничала, побиралась на московских вокзалах и через некоторое время пропала без вести.
Николай часто болел и до пяти лет воспитывался бабушкой. После ее смерти остался круглым сиротой и был определен в детский дом, а позже – в интернат, из которого совершил несколько побегов. Последний оказался удачным, больше в интернат Сермягин не вер– нулся.
На пару лет он полностью исчез из поля зрения сотрудников советской милиции.
Следующее упоминание о нем датировано в документах 1933 годом, когда мелкий оголец (оголец - несовершеннолетний вор) со смешной кличкой Амбал попался на карманной краже в большой базарный день.
Денег он украсть не успел, ранее кроме мелкого хулиганства и побегов из интерната ни в чем особенном замечен не был, поэтому, помурыжив его по камерам с месяц, следовать подписал постановление об освобождении. И с этого момента парень натурально пошел вразнос.
Стопка пожелтевших бумажных листов, исписанных мелким почерком, повествовала о довольно однообразных, но регулярных уголовных деяниях.
Кража через форточку в окне первого этажа жилого дома в Грузинском переулке. Арест, следствие, побег во время пересылки.
Мошенничество при покупке-продаже голубей. Арест, побег при перевозке из РОМа в следственную тюрьму."
"Участие в групповой драке подростков в парке на Каланчевской улице. Ножевое ранение средней тяжести.
