Егоров медленно распаковывал перевязочный пакет и будто в пустоту рассуждал:
- Можете молчать, тогда и мы не поторопимся с первой помощью. Кровь-то вон как хлещет, чуть припозднишься жгутом и - здравствуй саквояж. (саквояж – гроб). Сейчас ночь, склад на выселках, когда ещё «карета скорой» приедет.
- Ладно начальник, - сдался светловолосый. - Нет среди нас Мишки Протасова.
Иван нахмурился:
- А кто же вы, соколики? Ну ка назовитесь!
- Стёпка Свисток.
- Я Чуваш, - буркнул здоровяк с фиксами из белого металла.
- Не знаю таких.
Под кем ходили?
- Под Амбалом. Помоги начальник, потом всё расскажем! - умолял светловолосый.
Но тот был непреклонен:
- Где сам Амбал?
- С валыны Амбала продырявили, пол башки с несли.
- Кто?
- Протасов, больше некому.
- Протасова давно видели?
- Кончили мы его.
МУРовцы переглянулись.
- Как кончили? Когда? - не поверил Старцев.
- Не пыли, начальник, сейчас скажу, - скривился от боли светловолосый. - Выследили мы его, недалеко от Дорогомиловского рынка, он пришил своего корешка, а мы его.
- Убитого корешка я там видел, а где же труп Протасова?
- В канализацию сбросили, там же - на первой извозной. Поможешь - покажу где конкретно.
Тем временем закончили обыск. Ефим Баранец показал Старцеву и Василькову два ножа, небольшой браунинг, связку отмычек, удобную фомку. Горшеня протянул бронзовый зажим для галстука.
Старцев спросил:
- Откуда узнали про талисман?
- Амбал сказывал.
- Ладно поверю. Последний вопрос: где остальные части – спичечница, зеркало, заколка.
Помолчав Стёпка Свисток буркнул.
- На квартире у Зойки припрятаны. Малая Андроновская 7.
Эпилог
Первое августа 1945 года
Визит к Лидии Николаевне дался тяжело. Оба шли к ней как на эшафот, испытывая жалость и стыд, хотя к трагедии несчастной женщины не имели ни малейшего отношения. Но не исполнить своего долга перед ней они не имели права.
- Дело вашего мужа - Протасова Егора Васильевича в июне 1944 года было пересмотрено, - рассказывал Старцев. - Все тяжкие обвинения с него сняли, 58 статья из обвинения убрана.
За халатность при исполнении служебных обязанностей ему предстояло отбыть в заключении всего четыре года, три из которых он к этому моменту уже отбыл. При переводе из одного лагеря в другой, в августе того же года, он скончался от остановки сердца."
"Плотно сжав бледные губы и глядя на угасавший день, вдова молчала. Васильков вынул из кармана клетчатый платок, шагнув к Лидии Николаевне, он развернул его - на ладони лежал бронзовый лев.
