- После ареста папы, нас с мамой выселили из большой квартиры, теперь мы живём в бараке в Хомутовском тупике, занимаем маленькую комнату в коммуналке.
- В Хомутовском? Где это?
- Между новой Басманной и Карла Маркса, наш барак стоит недалеко от железной дороге. Сначала проходящие поезда не давали спать, а потом мы привыкли. А знаешь, мы даже перевезли все твои вещи, ничего не выбросили и не оставили…
В ведя брата в новое жилище, Аня радостно рассказывала обо всём, что произошло с ними за два последних года. А тот, опустив руку в карман, поглаживал отполированный боёк короткого сапожного молотка, прихваченного из квартиры.
Пройдя мерзким проездом, они повернули на пустынную улочку, без единого огонька. Где-то вдали она упиралась в железнодорожный переезд, через который неторопливо проплывал эшелон, с зачехлённый техникой. «Подходящее местечко – темно, тихо, даже собаки не лают» - отметил про себя Мишка и потянул из кармана молоток…
***Новый 1944 год Протасов встречал в приподнятом настроении.
Причин этому было несколько. Во-первых, выданные сестрой таблетки здорово помогли - он сам и все его подчинённые скоро пошли на поправку, озноб пропал, температура нормализовалась, кашель почти не беспокоил. Во-вторых, в его кармане теперь лежали две составные части талисмана - спичечница и, принадлежавшие ранее сестре, зеркальце. Оставалось найти ещё две. В-третьих, из Польши прибыл долгожданный связной - помимо батареи и новых шифров он привёз внушительную сумму советских рублей - на эти деньги, слегка приделавшая группа, могла безбедно прожить несколько месяцев.
Четвертая причина оказалась самой неожиданной - прибывшим связным оказался Амбал.
***- Ты просекаешь какое поганое дело? - сидя вечером за столом объяснял он свое неожиданное появление. - Нарисовался в школе один злобный хохол, западной Украины. Тарас Пилипчук. Такая сука! Нет, сучище! Быстро стал старшим группы, дорос до штабсефрейтора…
Далее последовал рассказ о том, как хохол невольно воспользовался хитрым способом Амбала, чтобы остаться в спокойной Польше.
Но если Амбал искусно прикидывался туповатым, то Пилипчук тупицей был от рождения, зато брал голосом, нахрапом инициативой.
- Да ещё как брал, гнида, - возмущался старый кореш. - Я курсантов тоже гонял на территорию и строевую, но давал вечером пол часика отдохнуть, а этот действовал по принципу: чем бы курсант не занимался, лишь бы зашивался. Короче, чувствую метит, гад, на моё тёплое место старшины курса.
