Бернард молча кивнул мне и мы двинулись обратно, к знамённой площади и воротам, возле которых уже собирались городские стражники.
Усач не соврал. Их было действительно около двух десятков человек. Пятнадцать алебардистов, закованных в тяжелые цельнокованные кирасы и восемь арбалетчиков в обычных набивных стёганках. Негусто. Но и не пусто.
— Вот они, — махнул рукой в нашу сторону усач, что-то втолковывавший своему командиру. Тот скептично осмотрел на наш отряд, но затем молча кивнул и хотел было что-то сказать, но его прервал низкий гортанный рёв, донёсшийся из-за стены.
"
"— Идут! Они идут! — заорал единственный дозорный, оставшийся на надвратной арке и кинулся к лестнице ведущей на площадь.
Стражники забегали. Начали суетится выстраивая какой-никакой боевой порядок. Их командир молча указал нам на правый фланг.
— Мы центр, вы с боков, — рявкнул я, направляя отряд в середину площади, и распихивая стражников в стороны. Времени на то, чтобы объяснять тонкости тактики и стратегии не осталось. Враг был у ворот.
Командир стражи не стал спорить. Рявкнул на своих бойцов и они тут же расступились, освободив место моим парням. Пробегая мимо меня он успел бросить короткую фразу: «Они боятся шума».
— Стена щитов, — заорал я, — Копья опустить. Стрелки — стрелы наложить. Ждать команды. Давай, парни, живей, шевелитесь.
Выстраивающиеся щитовики оттеснили меня во второй ряд. И почти тут же мне пришлось отступить в третий, к Бернарду и Туру, чтобы не загораживать арбалетчикам сектор обстрела. Зараза.
Не привык я прятаться за спинами других. Но иногда и правда лучше не мешать, чем лезть вперёд ломая собственный…
Додумать мысль я не успел. Её прервал тяжелый, глухой рёв раздавшийся с той стороны стены. Затем последовал тяжелый удар. Ворота заскрипели на старых петлях, подаваясь назад. Посыпалась ржавчина с засова, упёршегося в железные скобы. Ещё один удар. И ещё. Засов скрежетал. Сыпалась ржавчина. Но ворота по прежнему стояли крепко.
Внезапно удары прекратились. Глухой утробный рёв тоже.
Над площадью повисла тяжелая, пугающая тишина, нарушавшаяся лишь едва различимым криком береговых чаек. Длилось это несколько долгих, напряженных мгновений. А затем, за край стены рядом с воротами ухватилась тощая когтистая лапа.
Глава 4
«Полководец»
Над стеной показалась первая изуродованная морда. Тут же раздались щелчки арбалетов. Несколько болтов просвистели прямо над головой твари. Один — чиркнул по щеке, оставив на ней глубокую кровоточащую борозду.