Я знаю, это как пощечина для Тани. Незамедлительно придвигаюсь ближе к ней и нахожу ее руку. Сжимаю ледяную ладонь, пожалуй, слишком крепко, но зато так я уверен: она почувствует меня.
Поворачивается. Смотрит на меня красными глазами.
Я здесь детка, рядом. Хочешь, уйдем? Снова пойдем на речку? Будем плавать до ночи, загорать. Я напомню тебе, как могу любить, ты же, наверное, забыла, да? Или пошли на холм, будем провожать закат и целоваться. Не хочешь — так давай рванем на море?"
"Найдем безлюдный пляж и будем купаться голышом, а после я стану слизывать соленые капли с твоей кожи и напоминать тебе о том, какая ты прекрасная, самая лучшая на свете девочка.
Только прошу, не слушай свою мать, все, что она говорит, не стоит ни одной твоей слезинки!
— Еще и этого с собой привезла! Наркоманов не было? Или ты последнего алкоголика выцепила?
Бр-р, токсик. Насрать на ее слова, у дамочки явно проблемы с крышей, подлатать бы. А еще лучше снести ее нахер, чтобы не текла.
Вижу, как у Тани дергается глаз. Она оборачивается к матери и тихо, но уверенно произносит:
— Заткнись.
— Что? — переспрашивает та.
— Я сказала: заткнись! — кричит.
Вау! Моя девочка!
— Да как ты!.. — уходит в ультразвук.
Даже замахивается, но я успеваю задвинуть рыжую себе за спину.
— Геля! — произносит бабуля сдавленно.
Заебись у нее доча, что уж тут скажешь. Матушке херово, а она решила потешить своих демонов.
— Геля, сходи к Кузьминичне, — голос совсем слабый.
Таня присаживается рядом с бабушкой, гладит по руке.
— Не пойду я к этой ведьме, — фыркает мать.
— Еще чего!
— Сходи, я сказала! Она настой для меня должна была сделать, — бабушка трет голову. — Уходи.
— Да ну вас! — произносит Ангелина Викторовна обиженно и срывается.
Пробегает мимо меня и спецом толкает в плечо. Ой, бля. Закатываю глаза. Маразм такой.
Надо Татьяну увозить отсюда. Маргариту Львовну, кстати, от неадекватной дамочки тоже неплохо было увезти. Эта баба — отрава. Таня уходит из комнаты, чтобы отнести вещи, и мы остаемся с бабулей вдвоем.
— Маргарита Львовна, а вы давно были в городе? — спрашиваю наигранно весело.
— Не хотите перебраться к нам? А то там Василий подолгу один скучает и ссыт мне в тапки от этой скуки. Да и медицина получше.
Бабушка устало улыбается и говорит тихо:
— Не оставлю ее.
— У вас противоядия столько нет.
— У меня иммунитет.
— Она не имеет права так разговаривать.
— Она наказывает саму себя.
— Мне показалось, что она наказывает кого угодно, но только не себя.
— Не тебе судить.
