— У-а-а-у!
— Вот именно! Злата, но я, ей-богу, не знаю, что делать с Артемом!
Слава поднимает ребенка вертикально и прижимает к себе.
— У-а-а-у! — Артему явно все по барабану.
— Мама и папа обычно кормят его и моют попу, — философски замечает девочка. — Ты его кормил?!
— Тики-тики, так-так-так. Часики и там. Часики и тут.
Тру виски. Боже, какой дурдом. Мне плохо. К горлу подкатывает тошнота, будто я эпилептик, которому включили стробоскоп.
— Тики-тики, так-так-так. Часики идут, идут, идут, идут, идут, идут.
— Кормил! Тема отказался есть смесь.
— Может, у него подгузник грязный? — допытывается девочка.
— Чистый!
— У-а-а-у!
— Часики идут, идут, идут.
Прислоняюсь к дверному косяку, потому что чувствую: грохнусь в обморок прямо тут.
— Таня! — вскрикивает Слава, и я открываю глаза.
Волков не двигается с места. Просто смотрит на меня. Преданно, с огромным багажом боли, вины во взгляде. Но кроме этого есть там и что-то другое. Мольба — нет, даже настоящий крик о помощи.
— Я звонил тебе, хотел предупредить, — произносит сдавленно.
Даже в такой стрессовой ситуации, мужчина, который мало что понимает в крохотных детях, подумал обо мне. Все, на что меня хватает, это кивнуть.
Ведем со Славой немой диалог, после которого я начинаю медленно, спиной вперед, отступать к выходу.
— Таня, не уходи, — просит. — Помоги мне. Пожалуйста.
Нет. Нет-нет. Ты не имеешь права меня просить об этом. По щекам текут слезы, я глотаю мерзкий ком, с трудом проталкивая его в глотке, и продолжаю пятиться.
— Ты нужна мне, — молит меня.
Качаю головой и шепчу едва слышное:
— Прости.
Позорно дезертирую. Наваливаюсь на дверь квартиры, чтобы закрыть ее. Хочется сбежать, но ноги не несут, будто налились свинцом. Тело вступило в немую схватку с мозгом.
Оседаю на пол прямо тут, у двери.
Обессиленно реву, всхлипываю, не стесняясь. Мне так жаль себя за собственную беспомощность, мне так жаль, что со мной случилось все это, мне так жаль… Если уйду, брошу его прямо тут — кто я после этого? У меня есть страх, да.
Но там, прямо сейчас, за этой дверью, — мужчина, которому нужна помощь.
Вытираю слезы кулаком, размазывая тушь, не без труда поднимаюсь на ноги, с силой зажмуриваюсь и берусь за ручку.
Я должна с этим справиться. Я должна помочь дорогому для меня человеку.
Опускаю ручку и толкаю дверь.
Глава 36. Ты же моя девочка
Слава
— Почему она ушла? — спрашивает Злата и быстро-быстро моргает.
— Потому что боится, — оправдываю Таню.
Мысленно ищу отмазку для рыжей.
