Забыла легкость и беспечность, с которой отдалась чувствам и эмоциям. Забыла, как плавилась моя душа. Запомнила лишь боль и то, как эта самая душа, истекая кровью, умирала.
Внешне Слава стал другим: раскачался, стрижется коротко, одевается достаточно просто. Что-то необратимо изменилось в его взгляде и поведении, будто весь этот веселый флер — обычная показуха, которую привыкли видеть окружающие.
Сейчас со мной, в этой маленькой комнате панельной многоэтажки, он выглядит настоящим. Взгляд потерянный, невидящий.
Дрожь в руках, не знающих, что делать со мной и с болью, которая поселилась в его душе.
Не знаю, почему подмечаю все это. Занимаюсь каким-то абсурдным мазохизмом.
Мне неинтересна его жизнь, как и он сам, но я не хочу, чтобы он уходил. Не хочу оставаться одна. Снова одна, всегда одна.
Спускаюсь с колен Волкова и пересаживаюсь в кресло, поджимаю под себя ноги:
— Неужели ты и вправду не помнишь ничего? — голос сиплый от рыданий.
Слава качает отрицательно головой."
"— У меня была алкогольная зависимость, Таня, — говорит неожиданно спокойно.
— Я многих моментов не помню из своей жизни. И ту нашу встречу помню смутно, обрывками, из которых не собрать ничего. Что я нес тогда? Ни слова не могу воспроизвести из памяти. Алкоголь — слишком много, слишком часто. Я просыпался в каких-то деревнях, меня обкрадывали несколько раз… в общем, много грязи было. Знаешь, тогда это казалось таким прикольным, даже смешным, и порой я не помнил, где провел вчерашний день. Практически сразу после того, как ты пришла ко мне, я уехал.
Находился в рехабе в другой стране. Два года провел в лечебнице, потому что понял: я опустился на дно. Моя семья… они давно видели, что я иду по наклонной, и помогли мне.
Произносит все это отстраненно — очевидно, уже пережил это, раз может так просто говорить о давней проблеме.
— Это не снимает с меня ответственности за слова и действия, — трет красные глаза. Он тоже плакал вместе со мной… — Херовое оправдание, знаю, но я был не в себе, Тань. Я бы все отдал, чтобы исправить свою ошибку.
— Ты больше не пьешь?
— Нет. Хотя знаешь, я чуть не сорвался несколько дней назад, после того как ты раскрыла мне правду. Даже купил бутылку вискаря. Добрался на автопилоте домой и налил себе стакан. А потом вылил все это дерьмо, спустил в канализацию. Алкоголь больше не мой путь.
Смотрит на меня темными глазами, а я тону в этой пропасти.
— Ты просил сказать тебе правду, — пожимаю плечами.
— Хорошо, что ты мне рассказала.
