Несмотря на несдержанный характер и некоторую избалованность, он был замечательным другом! Всегда делился всем, что у него было. Даже артефакты заказывал на нас двоих.
Он умел быть щедрым, умел быть искренним, умел шутить. Я не знал, что те, кто носит корону, могут быть такими.
Я родился в семье сапожника. Моя мама была леди. Но она бросила титул ради отца, который покорил ее сердце. Моя семья была очень счастливой, хоть и без средств к существованию.
Несмотря на то, что дальние тети и дяди со стороны матери сыпали на нас осуждением, папа верил, что именно доброта, честность и преданность могут подарить истинное счастье.
То, что я пытался спасти кошку, Рейн оценил. Видно, он был согласен с папой. Мама не прогадала. После встречи с Рейном наша семья обогатилась. И, выслушав мою историю, Рейн даже подарил папе титул. Даже не сам Рейн, а его родители. Но все же…
— Тот, кто считает, что титул и деньги не важны, заслуживает их больше тех, кто ради них готов на все, — сказал он.
Потом появилась Нейна. Девчушка, что воровала яблоки, и Рейн, конечно же, позаботился о ней и ее семье тоже.
Вот такой он был, мальчишка, принц, сорванец, мой лучший друг.
Как же хорошо быть детьми. Все так понятно. Что добро, что зло. И все становится таким взрослым, когда вырастаешь.
На глаза словно падает пелена. И она же упала на наши глаза.
Мы все повзрослели. Я, Рейн, Нейна. У Рейна было качество — никого не бросать и не забывать. Я стал его советником. Нейна — невестой.
Мы все еще получали самое лучшее. Вот только этого ли мы хотели?
Я был доволен своей участью, грех жаловаться.
Я получил место советника будущего короля, но… потерял место друга.
А Нейна… Нейна вообще потеряла себя.
Я видел, как она взрослела, как из веселой девчонки превратилась в вечно несчастную девушку.
— Не могу больше. Просто не могу, — однажды прошептала, когда я стоял рядом.
— Хочешь поговорить? — спросил я ее перед отбором.
Но она натянула улыбку, как делала и до этого.
— Просто устала.
Я видел куда больше, чем Рейн.
Никогда бы его не предал, но не лез в их отношения, которые были слишком запутаны.
Рейн ведь видел, что она несчастна. Может, для него это не имело значения? Он стал сам не свой после потери брата. Более грубый, невнимательный, зацикленный.
Впрочем, он всегда боялся быть слабым, но последние полгода стал невыносим. Бывало, я чувствовал обиду, вспоминал, что когда-то мы были друзьями.
Но прогонял ее от себя, напоминая, как много благ для меня совершил этот мальчик.
