Словно я смотрела на эту сцену со стороны, и даже могла поклясться, что видела, как пальцы Клима пристегивали поводок.
Романов встал с кресла и легонько потянул за поводок, заставляя меня на коленях следовать за ним. Гнетущая тишина в комнате сегодня ощущалась особенно остро. Хотелось попросить Клима включить негромкую музыку, чтобы ослабить мои не в меру разгулявшиеся нервы. Клим подвел меня к кровати.
– Ложись на спину. Разведи широко ноги и руки.
Я сделала все, как он сказал, и Клим закрепил наручниками мои запястья и лодыжки.
Нервы окончательно расшатались, и я начала дрожать. Клим заметил это и нежно провел кончиками пальцев по моей щеке.
– Тебе нечего бояться, Ника, – мягко произнес он. – Здесь только ты и я, и все, что будет происходить, это ради нашего с тобой удовольствия. Если будет слишком, просто скажи мне об этом, хорошо?
– Да, – тихо выдохнула я.
– Да – кто?
– Да, Мастер.
– Умница. А теперь давай поиграем в игру, – предложил он. – Попробуем выяснить твой порог.
– Боли? – неуверенно спросила я.
– Удовольствия, – ответил Клим, чем еще сильнее смутил меня, потому что я совсем не понимала, о чем он говорил.
Клим завязал мне глаза, погрузив во мрак.
– Стоп-слово? – спросил он.
Я быстро покрутила в голове все, что могло подойти, и выпалила первое, что пришло на ум:
– Фотография.
– Интересно. Пусть будет.
Пару долгих минут, как только Клим отошел от кровати, я слышала только грохот своего сорвавшегося на галоп сердца. А потом почувствовала нежное прикосновение чего-то мягкого к моему животу.
Внутри как будто что-то зашевелилось, реагируя на ласку, и я слегка поерзала на матрасе. Клим водил этим предметом практически по всему телу, гладил ноги, живот, грудь, шею, руки. Задержался на сосках, и я подалась немного вверх, выгнув спину вдогонку угасающей ласке. Потом был стек. Клим аккуратно, легонько похлопывал по коже, заставляя кровь приливать к коже, а меня вздрагивать всякий раз, когда кожаный кончик касался меня. Я и сама не заметила, как комнату наполнили мои стоны, а удары стали сильнее.
Я уже даже перестала следить за тем, куда они сыпались. Ощущала их на ногах, руках, груди. Особенно остро – на сосках, которые уже ныли и болели от каждого удара и желания прикосновений.
– Умница, – похвалил Клим хриплым голосом.
Следующее, что я почувствовала – это прикосновение прохладного металла к соскам, и уже понимала, что это. Я замотала головой, давая понять Климу, что не готова играть с зажимами.