– Почему?
– Потому что ты шипел сегодня, когда я тебя царапала. Напоминает о неприятных ощущениях?
– Да ты мисс Марпл, лап. Поднапряжёшь извилины и всё-таки скажешь, что это было?
– Ну-у… Если ты хотел стать лётчиком и это что-то, связанное с небом... Погоди, а может, это были ругательные слова? Ты пришёл на повторную медкомиссию и показал всем свою грудь с этой надписью?
– Жаль, что раньше тебя не встретил. Это была бы гениальная идея, потому как завалили меня незаслуженно.
– Говори, что за рисунок набил! – выхожу из себя.
– Звезды у меня были. Пять штук.
– Да ладно?
– Вот здесь, – пальцем показывает на место чуть ниже ключицы. – С правой стороны.
Весь меченый. Слева шрам от ножевого, справа – от тату. Хотя от тату даже и следа не осталось. Ну почти. Были странные мелкие бугорки, которые я нащупала пальцами, но не придала этому значения.
– И это такая твоя реакция? Я думал, что высмеешь как-нибудь, – разочарованно хмыкает он.
– Обязательно, – довольно улыбаюсь я и мысленно потираю руки.
– Если бы не знала историю про небо, то решила бы, что это оценка качества. Ну знаешь, есть отели пять звёзд, рестораны, а тут ты со своими навыками в постели и крутым самомнением. Хорошо, что свёл, я бы не успокоилась и стебала тебя каждый раз, видя их.
– Всё, лап, не продолжай, – Измайлов смеётся, откинув голову.
– Или подрисовывала бы по ночам карандашом для подводки шестую. Или, наоборот, зачёркивала бы одну. Или две. Смотря, как бы провинился. Чёрт... Всё-таки ты зря их свёл.
– Остановись.
– Мне даже удивительно, как это пришло в твою голову?
– Говорю же: бухой был. Но твоя фантазия... Я об этом даже не задумывался и теперь действительно жалею, что свёл.
– Да, я тоже. – Смотрю на место, где предположительно была его татуировка, и Измайлов снова смеётся.
– Весело с тобой. Даже ревновать начинаю немного, что с кем-то ты можешь быть такой же шутницей, как и со мной.
Я закусываю губу и наблюдаю, как Паша выходит из машины. Открываю дверь и тоже выхожу на улицу. Измайлов облокачивается о свой танк.
Между нами дистанция буквально два шага, но ни один не торопится её нарушить.
– Спасибо, что впустила, лапуль.
Не сразу понимаю, что он имеет в виду. Сначала кажется, что это очередной сарказм с его стороны, но серые глаза серьёзные, Паша больше не улыбается. Это он про домик в «Дубраве»? Неожиданно. Прям вечер сюрпризов.
– А если бы не открыла?
Пожимает плечами.
– Тем самым облегчила бы себе жизнь. А теперь всё, раздразнила.
