Замечает кольцо на безымянном пальце и довольно поджимает губы. Я не снимаю его с того самого дня, когда Измайлов это кольцо мне надел. И не сниму."
"– Имя придумала? – улыбается он, а я то и дело срываюсь на дрожь от того, как он смотрит. Будто видит насквозь.
Отрицательно качаю головой.
– Хочу, чтобы ты это сделал, – отвечаю без раздумий.
– Вечером этим и займёмся. И желательно без свидетелей. – Паша поворачивает голову и стреляет глазами в сторону Ани, Эрика и медсестры, которые застыли в дверном проёме и наблюдают за нами.
– Можно мы побудем наедине? Если что, Софья умеет пользоваться кнопкой экстренного вызова, но я убеждён, что это не понадобится. У нас всё будет хорошо, – заверяет он собравшихся.
Я замечаю, как Аня смахивает слезу со щеки и тут же выходит, пряча счастливую улыбку. Эрик и Настя покидают палату следом, и мы остаёмся с Пашей одни.
– Я очень за тебя переживала. Очень...
– Это заметно, – печально вздыхает Измайлов. – Больше так не пугай, – продолжает он и слегка щурится, рассматривая моё лицо, – если не планируешь овдоветь раньше времени.
Снова прижимаюсь к нему, обнимаю за плечи.
– Я безумно скучала. Сильнее, чем ты думаешь.
– Всё будет хорошо, Софья, – вновь заверяет Измайлов, обнимая в ответ. – Я обещаю.
48 глава
Мы выходим с Пашей из машины на улицу. Порыв ветра с силой бьёт в лицо и немного приводит в чувство. Хотя нет. Кого я обманываю? Не приводит. В горле по-прежнему стоит ком, глаза на мокром месте. Я вонзаюсь ногтями в руку и стараюсь не обращать внимание на то, как ноет сердце, как боль от предстоящей разлуки проникает в каждую клетку.
Несколько дней назад меня выписали из больницы. Цена хорошего самочувствия: два месяца постельного режима, которые я провела в четырёх стенах, будто затворница. Ещё бы столько же продержаться до родов, чтобы смогла прижать сына к груди. Как только врач разрешил перелёты, Измайлов настоял на переезде в Мюнхен. Небольшой уютный домик на моё имя неподалёку от Асадовых – его свадебный подарок.
Слишком дорогой, по моим меркам, но я не могла его не принять, учитывая нашу непростую ситуацию. Вникать в подробности, творящегося в жизни Измайлова, мне, естественно, никто не позволяет, якобы в целях моего же спокойствия, но я всё равно догадываюсь, что он задумал. Хочет оказать себе ту же услугу, что и людям, которые иногда обращаются к нему за помощью. Жаль, что встречи с Багдасаровым сведены к минимуму. Эрик бы обязательно что-нибудь да рассказал.
