Чтобы была с такими же губами, как у мамы, и по утрам обнимала меня маленькими ручками за шею. – Он прижимает меня к стене и целует.
Натягиваюсь струной, когда Паша проталкивает язык мне в рот, и обвиваю его затылок руками, прижимаясь теснее.
Слышится глухое покашливание и мужской голос:
– Извините, что отвлекаю, – говорит Динар. – Робот барахлит, температуру воды не можем нормально настроить.
– Иду.
Паша облизывает влажные губы, подмигивает мне и идёт за Асадовым.
Я убираю чашки со стола, загружаю всё в посудомойку и подхожу к окну, попросив Ирину открыть жалюзи.
Паша возвращается через пять минут. Обнимает сзади и целует в шею.
– Я только сейчас задумалась. Динар и Наташа ведь недавно поженились? Ты к ним на свадьбу ездил несколько месяцев назад?
– Угу.
Я не вижу лица, но чувствую, что он улыбается.
– Жаль, ты не полетела. Было очень душевно. Все свои. Могла бы не отшивать меня, но кто же знал, да?
Его руки обнимают мой живот и ласково поглаживают. Горячие дыхание вызывает рой мурашек на коже.
– У них ребёнку три года, а свадьба было не так давно, – развиваю свою мысль.
– А ты у Наташи спроси, почему так вышло, – шепчет Паша и снова целует в шею, а потом резко поворачивает к себе.
Сердце делает нервный кульбит, когда мы встречаемся глазами. Он снова меня целует, будто дразнит.
– Нет, я не буду. Это невежливо. Но у тебя уточню одну деталь. Они расставались? – пытаюсь я продолжить диалог.
– На три года, – выдыхает Паша мне в рот. – Динар ничего не знал о ребёнке.
Это долгая история, лап. Сейчас они вместе и счастливы. На этом и закончим. – Он отстраняется и зевает. – Идём спать? Мне завтра рано вставать. Кстати, знаешь, о чём я недавно подумал? Может, на крыше дома сделать вертолётную площадку? В городе пробки, не особо хочется столько времени проводить в дороге, пока вы с малышом будете одни. Как тебе идея?
Я не спешу с ответом, переваривая услышанное.
– Вертолётную площадку на крыше?
– Угу, – смеётся Измайлов, заметив моё изумление.
– За тобой оставлю решающее слово. Шум от него сильный, – предупреждает он.
Закатываю глаза и иду за Пашей в спальню. Надеюсь, он пошутил. Похоже, скучать с ним не придётся никогда.
Я засыпаю почти сразу и просыпаюсь от тошноты. Она снова вернулась и одолевает по утрам, пока что-нибудь не съем. Паши нет в кровати. Провожу рукой по простыне, смотрю на часы и изумлённо хмыкаю. Сколько часов в день он спит? Три? Четыре? В лучшем случае.
