И совсем другое дело — уничтожение всех без разбора, включая младенцев…
Василий Владимирович усмехнулся.
— Не хочешь, значит, руки пачкать, — подытожил он, после чего протянул руку. — Давай тогда платок мне, я сам все сделаю. Твоя совесть останется чиста, зато немцы поймут, насколько в действительности рискуют, выступая против Российской Империи. Поверь, пару родов, вырезанных под корень, погибших с чудовищными мучениями — и немецкий посол уже через четверть часа положит на стол государю договор о капитуляции.
Его готовность идти на крайние меры меня совсем не удивила.
Несмотря на некоторое сходство между нами, мы все же совершенно разные люди, и наши моральные установки различаются. Перед Василием Владимировичем стояла задача, и он был готов ее решить любым возможным способом, не перебирая средствами.
Однако я покачал головой в ответ.
— Нет, — произнес я. — Этот платок мне еще вполне может пригодиться и самому.
Василий Владимирович пожал плечами.
— Ну, как знаешь, — сказал он, после чего вызвал к себе официанта и принялся диктовать тому заказ.
Когда сотрудник ресторана нас покинул, Окунев откинулся на спинку своего стула. Несколько минут в кабинке царило молчание, пока двоюродный дядя не заговорил вновь.
— Мне донесли в подробностях, как ты пообщался с моим братом, — негромко сообщил «Косарь».
— Ну, я был предупрежден, что не вся моя родня будет относиться ко мне, как к дорогому родственнику, — хмыкнул я в ответ. — Так что, несмотря на то, что Борис Владимирович смог меня удивить, я не остался в накладе.
Окунев кивнул.
— И все же, — сказал он, облокачиваясь на столешницу, — вести себя с тобой так он не имел права, если тебе интересно мое мнение. Все-таки ты спас его родного сына, наследника рода, и моих, между прочим, капиталов. Так что я считаю, что раз Боря оказался настолько глуп, что решил испортить с тобой отношения, мне необходимо загладить вину.
Я усмехнулся, и в этот момент к нам в кабинку проник официант, удерживая на руках огромный поднос, заставленный глиняными горшочками, скворчащими сковородками и несколькими вытянутыми тарелками с нарубленной селедкой.
Ловко расставив их по местам, сотрудник ресторана исполнил поклон и, убедившись, что нам ничего не требуется, исчез.
Василий Владимирович наколол вилкой кусочек селедки, добавил колечко лука и, бросив все это в рот, сочно захрустел закуской. Я же снял крышку со своего горшочка и вдохнул чарующий аромат оленины, тушенной с овощами и сдобренной щедрым количеством специй.