За затылок толкаю ее к себе и, воспользовавшись моментом смущения, вторгаюсь в рот. Языки сплетаются. Поцелуй становится горячим. Таня хватает цепочку на моей шее. Легкий нажим – и меня опять прошивает вспышкой боли и желания. Все-таки неделя воздержания – это много.
– Какой же ты… невыносимый, – бормочет Снежок.
Ее руки тянутся к ремню на моих брюках, расстегивают его. Она поднимает рубашку. Холодные пальцы скользят по разгоряченной коже, вынуждая меня разорвать поцелуй и судорожно вздохнуть, а следом затаить дыхание.
Черт. Если она думает, что в этот раз будет контролировать ситуацию, то сильно ошибается.
Обхватываю лицо Тани ладонями, заставляя снова посмотреть на меня. В глазах – смесь вызова и вожделения. Вытолкнула ту бестию наружу? Наконец-то. Мне это нравится.
Рывком прижимаю ее к столу. Таня напрягается, но не отстраняется.
– Дверь… закрыта? – спрашивает она хрипло.
– Закроешь, когда уйдешь. – Я срываю с нее блузку, пуговицы катятся по полу. Треск ткани под моими ладонями звучит почти как музыка.
Тянусь к юбке…
Виолетте все-таки придется повысить зарплату. Шумоизоляция в кабинете так себе. И сегодня никакой уходящий поезд нам с Таней не помеха.
Надо было бумажки для начала подписать. Кровью из пальца пометить. Каждый лист. Потому что моя новая помощница будит во мне какие-то дьявольские чувства.
Прижимая Таню грудью к столу, я упираюсь эрекцией в ее ягодицы и с катушек слетаю, как хочется оказаться внутри. Ощутить ее пульсацию на своем члене.
Блядь… Защита…
– Стоять. – Я отстраняюсь, несильно хлопаю Таню по заднице и обхожу стол.
Нетерпеливо роюсь в тумбочке.
Один находится. Опять все упирается в презервативы, точнее, в их ограниченное количество, сука."
"Но пугает другое. Я в озабоченного маньяка превращаюсь с ней. Никогда бы не подумал, что будет возбуждать подобная дикость. Стоит пристроиться сзади и стянуть брюки с боксерами, как Снежок обхватывает меня за бедра и вонзает ногти в кожу. До боли. Однако это заводит. А еще сильнее – ее взаимность.
– Потише, красавица.
У меня с прошлого раза твои отметины не зажили.
Легонько ударяю ее по руке и, задрав юбку, плотоядно улыбаюсь, потому что Таня в чулках. Ажурных. Это пиздец какое красивое зрелище.
– Так нечестно, – произносит она тихо, но в этом упреке ноль осуждения.
– Жизнь вообще нечестная штука, – отвечаю я, не оставляя ей шанса на протест, и вхожу сзади упругим толчком.
– Думаешь, все и всегда будет по твоим правилам?
Усмехаюсь. О, Таня-Таня. Я не думаю. Я уверен.
