Смотрит в глаза. — Из нее получится хорошая женщина, надежный партнер и отличная мать. Но для этого она должна понять, насколько непросто все в жизни дается, — вздыхает. Вторю ему. — Наших девочек тоже ждут испытания, но с ними рядом всегда будем ты и я. Мы сможем их направить, помочь разобраться в ситуации, выявить основные акценты, на которые стоит сделать упор.
Он говорит так спокойно и уверенно, что я невольно представляю Марусю и Сонечку взрослеющими, идущими в школу, оканчивающими ее ступень за ступенью. Нас рядом.
Вместе. Всегда.
— У нее этого не было, — произносит печально. — Поэтому становление Тони как личности затянулось. И теперь будет более жестким, чем могло бы быть, прояви родители к дочери хоть десятую долю того интереса, который проявляли к своей работе.
— Никто не застрахован от этого, — поджимаю губы. — Не думаю, что ее родители хотели подобной участи для своего ребенка. Они, скорее всего, не задумывались, насколько важная роль им отведена. Вот и все.
— Возможно, — соглашается со мной.
Я удивляюсь. Чехов всегда и на все имеет свою точку зрения, переубедить его в чем-то практически нереально. А тут…
Вот это да!
— Со стороны всегда легко рассуждать. Когда находишься внутри ситуации, ее переживаешь, то очень часто не понимаешь, куда в конечном итоге тебя занесет, — озвучиваю вслух мысли. — Нам бы самим для дочек стать хорошими родителями. Не упустить момент. Воспитать их достойно. Не повторить ошибок многих, когда в погоне за собственным удовольствием перестают обращать внимания на своих родных.
— Нам нужно принимать девочек такими, какие они есть, — добавляет. — Любить их и понимать, что это живые люди. Не проекция твоих или моих желаний и прихотей, а каждая из них отдельный, живой человек. Со своими принципами и характером.
— Согласна с тобой.
Между нами повисает тишина. Мы сидим рядом и молчим, допиваем кофе. Каждый думает о чем-то своем.
— Знаешь, — прерываю молчание. Ставлю пустую кружку в раковину, разворачиваюсь и смотрю прямо на Антона. — А ведь я не жалею о той ночи.
— Потому что теперь у нас с тобой есть дети? — ухмыляется он.
— Нет, — лукаво улыбаюсь. — Потому что именно она перевернула всю мою жизнь.
На лице Антона столько эмоций, что у меня дыхание перехватывает. В уголках глаз появляется соленая влага, шмыгаю носом.
Не выдерживаю, разворачиваюсь, включаю воду и принимаюсь мыть посуду.
— Крис, та ночь перевернула не только твою жизнь, — раздается за моей спиной. — Но и мою. — Чехов подходит ближе.
