— Твою мать! — ругается, потирая ушибленное плечо. То самое, которое он обжег тоже здесь. В этой же ванной.
— Прости, — глазами, полными ужаса, смотрю на него. Мне до невозможности стыдно."
"Чехов смотрит на меня, слегка качает головой. Далеко не сразу понимаю, что он удивляется. Не осуждает.
— Кристина, б…
— Здесь дети! — перебиваю его. Так и не даю сказать то самое слово.
— Блин, — поправляет себя. Бросает беглый взгляд в сторону Сонечки, ухмыляется. — Девчонки, вы молодцы, — заверяет нас обеих. — Вылить на пол все, что только можно, гениальный план.
Вы отлично придумали.
— Ловкость рук и никакого мошенничества, — с умным видом произносит Сонечка. Я перевожу внимание на нее.
Обалдеть. И откуда дочка набралась таких выражений?
— Давай помогу подняться, — предлагаю распластанному на плитке мужчине.
— Стой на месте, — не позволяет приблизиться. — Я разберусь.
— Ну-ну. — Теперь время ухмыляться пришло уже мне. — Ты лежишь в окружении мыла. У тебя не получится разобраться! — фыркаю.
— Спорим? — В глазах мужчины появляется опасный блеск.
— На что? — решаю уточнить.
— На поцелуй, — отвечает совершенно серьезно.
— А если выиграю я? — спрашиваю, не разрывая зрительного контакта. Азарт просыпается в груди. — Что тогда будет?
— Что хочешь, — заявляет с уверенностью. — Выбирай.
— Хм, — задумываюсь. Смотрю в сторону дочери, мне тут же приходит в голову коварный план. — Если побеждаю я, то ты отправляешься с девочками в парк. На аттракционы. И будешь кататься вместе с ними. На всем.
Между нами повисает пауза.
Сужается мир. Глаза в глаза, сердце в груди замирает.
— Согласен, — выносит вердикт. Мои брови подлетают наверх.
— Значит, по рукам, — заключаю.
Антон в ту же секунду меняется до неузнаваемости. Он перестает быть добродушным и нежным. Превращается в опасного и сосредоточенного. Смотрю на него и понимаю, что никогда бы не хотела иметь такого врага, как он.
Чехов не прощает ошибок. Требует возмездия. Наказывает. Отстаивает и добивается справедливости для тех, кого обещал защищать.
Он осматривает обстановку вокруг, анализирует. Пара ловких движений, и Антон стоит напротив меня. Весь в мыле.
— Обнимашки? — произносит с вызовом, приподнимает бровь. Смотрит на меня с азартом.
— Нет, — говорю, понимая, что у него на уме. — Нет-нет! — выставляю вперед руки.
Но разве это поможет, когда Чехов что-то задумал?
Мужчина одним резким рывком притягивает меня к себе. Вплотную.
— Я требую свой приз прямо сейчас, — говорит в мои полуоткрытые губы.
