А еще книги и настольные игры. Словно у меня дома ничего из этого нет.
Но когда я увидела лук и стрелы, то потеряла дар речи. Их мужчина приобрел три комплекта.
Далеко не каждый взрослый и семейный человек способен на такое. А Антон живет один. О чем тогда говорить!
— Мам, а это можно? — показывает на оставшуюся в консервной банке мутную воду. Я выловила зеленый горошек, а жидкость не слила.
— Хочешь — попробуй, — позволяю. — Но я бы не стала. — Последние слова произношу слишком поздно. Сонечка уже делает несколько глотков.
— Бе-е-е, — кривит рожицу, возвращает банку на место. — Гадство! — смеюсь.
— Спроси у Маруси, что она будет, — прошу дочь. — У нас есть макароны, но могу для нее потушить овощи. Смесь в морозилке.
— Почему я? — не сдается ребенок.
— Что почему? — бросаю все свои дела и удивленно смотрю на нее. — Я не могу бросить все дела, — объясняю. — Иди и узнай, — произношу строгим голосом.
— Хорошо, — бодро кивает и уносится прочь.
А спустя минут пятнадцать принимаюсь слушать нытье с обеих сторон.
Потому что одна не хочет макароны, а второй не нужны овощи. И вообще, они обе хотят играть.
Сажусь на стул, облокачиваюсь на руку. Ох, сладкие детки. Как же хорошо, что вы у меня есть.
Пока Антон не вернется и не разрешит, никто из находящихся в квартире детей ничего сделать не может. Таковы правила.
Чехов крайне строг и суров, а еще уверен, что каждый ребенок просто обязан не дать себя в обиду. Придурков более чем хватает.
Здесь даже далеко ходить не нужно, спустись во двор и получишь сполна.
Понимаю, что мужчина старается ради нашей безопасности, но иногда это просто бесит. Например, как сейчас.
— Держи продукты. — Антон заходит на кухню, ставит на пол множество небольших пакетов. — Курьера я отпустил.
— Спасибо, — благодарю, но уже вновь скрылся в коридоре. Мои слова летят ему прямо в спину.
Так непривычно, что кто-то что-то решает и делает за тебя. Чувствую себя не в своей тарелке.
За годы после расставания с Марком я настолько привыкла рассчитывать только на себя, что совершенно забыла, каково это — когда о тебе заботятся.
— Теть, у вас есть телефон моей мамы? — Ко мне подходит Маруся. Ее жалостливый тон выворачивает всю душу.
— Нет, милая, — печально вздыхаю. — Пока нет, но совсем скоро обязательно появится, — заверяю ее. — Я уже работаю в этом направлении.
Всячески пытаюсь держать себя в руках. Маруся малышка совсем, и она совершенно не должна понимать, что сделала ее мама.
