Месяц, как не стало лучшего друга Антона, Санька…
К сожалению, так бывает, что дорогие нам люди уходят безвозвратно. Но они продолжают жить в наших сердцах, а значит, все равно остаются с нами.
— Детка, ты скоро? — В комнату заглядывает Антон. Видит меня в нижнем белье, глаза загораются опасным блеском.
— Уже иду, — отвечаю, игнорируя слабость в ногах. Это все Чехов виноват. Он на меня так воздействует!
— Твой брат вот-вот приедет, — не отрывает взгляд от меня. Голос с хрипотцой выдает его истинные мысли.
— Буду через минуту, — произношу игриво, поворачиваюсь спиной. Пусть любуется на мою пятую точку. Я же сама не могу сейчас смотреть на него, смущаюсь.
Получаю легкий шлепок по филейной части тела, улыбаюсь. Хочу развернуться и сказать Антону какую-то колкость, но не успеваю. Он уходит, закрыв за собой дверь.
Сердце переполняет нежность.
Кручусь перед зеркалом. Внимательно осматриваю свой пока еще плоский живот. Представляю, каким он совсем скоро станет большим.
Ведь там снова двойня.
— Мамочка. — В спальню заходит Маруся. — А ты чего здесь одна? — Малышка забирается с ногами на кровать, мнет свое пышное платье."
"Марусенька вообще не особо любит вычурность и празднество. Этого всего она сторонится. Не привыкла еще.
Зато Сонечка просто обожает красивые пышные платья, юбки, блестки и прочую ерундистику. Вот она и уговорила сестру одеться торжественно.
Та согласилась. Но осталась собой. В итоге, чувствую, платье Маруси не доживет до конца сегодняшнего вечера.
Да и пусть! Плевать! Новое купим.
Главное, что малышка снова со мной. Что она счастлива и здорова.
Женщину, которая воспитывала Марусю, нашли. Она предстанет перед судом и обязательно ответит за все, что совершила. Мы лично за всем проследим.
Марк и Ксюша нам в этом помогут.
— Мамочка, Маруся у тебя? — В комнату заглядывает еще одна любопытная моська. Сонечка. — Вот ты где! — видит сестру и счастливо улыбается. Проходит в комнату. — Почему ушла?
— К маме захотела. — Малышка как ни в чем ни бывало пожимает плечами.
В уголках глаз начинает щипать. Приходится сделать глубокий вдох и чуть дольше положенного задержать дыхание. Чтобы не расплакаться. От счастья.
— Там тетя Тоня пришла. Говорит, что хочет извиниться, — объясняет причину своего поведения.
— И? — с замиранием в сердце интересуюсь у нее.
— Папа сказал, что всегда ей рад. И очень надеется, что больше подобное не повторится, — снова удивляет меня.
Смотрю на дочь. Затем на вторую.
