На толпу, окружившую Степана, и на самого Степана он никакого внимания не обратил.
«Ну и черт с тобой, — решил Степан, внезапно разозлившись. — Я все отлично понимаю, тертый калач, не вчера родился. Преимущество на твоей стороне Я кто? Я в данный момент никто. Я — перепуганный начальник, под носом у которого случилось ЧП и который еще не знает масштабов бедствия. Ты вполне можешь меня не замечать и даже игнорировать, потому что знаешь — никуда я от тебя не денусь. Прибегу по первому слову. Вызовешь в отделение — побегу в отделение.
Скажешь, чтобы заплатил, — заплачу. Не важно за что. За что угодно. Ты в данный момент решаешь мою судьбу. Ты определяешь, разрешить мне работать дальше или запретить. Ты можешь устроить мне бездну неприятностей, драгоценный капитан Никоненко. А я могу только жалобно смотреть тебе в глаза и умолять, чтобы ты этого не делал».
— Так, все, — сказал Степан раздраженно и отстранил рукой Сашу, которая сразу же испуганно замолчала, — хватит. Митинг окончен. Все расходятся по своим местам.
Петрович, забирай ребят и жди указаний. Никто ничего не предпринимает. Я понимаю, что болтать все равно все будут, но делайте это так, чтобы я не слышал. Эдик, Руднев не звонил?
Белов покачал головой.
— А должен был?
— Если позвонит, я сам с ним поговорю. Черт, еще полоумных принесло на нашу голову!..
Полоумными они называли местных борцов против святотатственного торгового центра.
Все как по команде повернули головы и в мрачном молчании некоторое время созерцали жидкую толпу с плакатиками, которая переминалась за заградительной сеткой.
— Хорошо хоть главного нет, — сказал Чернов, почесав за ухом, — если бы он ментов увидал, он бы тут такое шоу устроил!
— Устрою я ему в следующий раз шоу! — пробормотал Степан. — Пошли, мужики.
Заместители переглянулись и двинулись за Степаном, который решительно зашагал в сторону капитана Никоненко. Саша Волошина дернула Чернова за руку, принуждая остановиться.
— Вадик, как ты думаешь, это убийство?
Чернов сверху посмотрел на нее.
— Я не знаю, — сказал он осторожно.
Почему-то его беспокоил ее страх. Страх был таким огромным и реальным, что Чернову казалось, его можно потрогать, Она вся была окружена этим страхом, как модель человека — биополем на медицинских картинках.
— Я думаю, что пока никто не знает, Саш. Поди пойми, сам он свалился или его столкнули…
— А… могли? — спросила она придушенным голосом, и окружающее ее облако страха налилось черным цветом и запульсировало.
