Еще не хватает, чтобы кто-нибудь вышел и увидел голого, трясущегося от холода и похмелья шефа, принимающего в фанерной будочке летний душ!
Он выскочил из будочки, отряхиваясь, как мокрая собака, и приплясывая от холода, принялся напяливать на себя одежду.
«Ну что? — это было сказано голове, которая настороженно притихла. — Чья взяла? Моя или твоя?»
В мокрых носках ногам было противно, рубаха моментально прилипла к спине, зато вполне можно было жить дальше. И есть захотелось, хотя еще пять минут назад одна только мысль: о еде казалась совершенно убийственной.
— Петрович! — заорал Чернов вполне человеческим голосом. После утренней улицы дышать в вагончике было совсем уж нечем, поэтому снова пришлось строго прикрикнуть на желудок и первым делом распахнуть хлипкую раму. — Петрович, вставай, утро красит нежным светом стены древнего Кремля!..
Петрович продолжал спать.
— Давай-давай, сейчас чай станем пить, а я тебе не лорд-канцлер, а ты мне не английский король Эдуард, я тебе в постель подавать не стану! Петрович!
Однако прораб так и не поворачивался и вообще даже и не думал просыпаться.
Чернов притащил из соседней комнаты чайник, малодушно решив, что остатки вчерашнего пиршества уберет верная Зина — он ее об этом попросит, в ножки упадет! — включил его и подступил к прорабу всерьез."
"— Петрович! Ау! Сейчас начальство приедет, а мы с тобой тут в таком… отвлеченном виде! Слышь, Петрович!
Он потянул Петровича за плечо, и тот как-то подозрительно легко перекатился на спину.
Толстая рука с синими венами проехала по животу и глухо стукнулась об пол.
В голове у Чернова как будто взорвалась граната, выметнув вверх черный земляной фонтан, на миг закрывший небо и пробивающееся солнце.
Все было понятно, но зачем-то Чернов снова потряс Петровича и повторил, сердито и жалобно глядя в мертвое лицо:
— Вставай, Петрович! Слышь?! Вставай! Сейчас, говорю, начальство приедет…
* * *
Приехал Степан и сделал все, что нужно было сделать: вызвал машину, которая забрала Петровича, поговорил с врачом — «Сердце, конечно! Тем более у него, вы говорите, гипертония была серьезная! Пить надо меньше, в этом возрасте особенно! Уже надо понемножку, в рамочках, осторожненько… Что ж вы не уследили!.
.
