Как она грызла пальцы, чтобы немудреная боль хоть немножко отвлекала ее от страха и от мысли о том, что будет дальше…
Она выбралась из «девятки» и полезла в идиотскую дырку, цепляясь волосами и курткой за ржавую проволоку, в ботинки моментально набрался песок, а джинсы стали мокрыми на коленях, и вокруг была непроглядная загородная весенняя темень, а впереди в невообразимой высоте сиял одинокий фонарь, и Саше было нужно именно туда, под этот одинокий фонарь…
Она почти дошла до него, когда вдруг услышала неуверенный голос, несколько раз повторивший одно и то же, какое-то движение, неясный и глухой стук, как будто мешок с тряпьем упал со второго этажа на асфальт.
Если бы она тогда знала, что это за мешок с тряпьем! Насторожившись, как Веста, она остановилась и долго и чутко прислушивалась, но больше не расслышала ничего, никаких шагов, или звуков, или разговоров."
"Сжатые в кулаки пальцы сводило судорогой в карманах стильной куртки «Беннетон», купленной в Манеже за бешеные деньги и с единственной целью хоть чем-то себя утешить.
Она жила как человек, получивший подтверждение неизлечимого диагноза, после того, самого первого, телефонного звонка.
А потом она увидела, как машина, мигнув единственным тормозным огнем, стала выбираться со стройплощадки, и поняла, что за человек приезжал в этой машине. И тогда она чуть не упала в обморок.
Первый и скорее всего последний раз в жизни.
Зачем он приезжал?! Что он мог знать о Сашиных делах?
Почему он приехал, когда Саша должна была встретиться с тем, другим? Откуда он узнал, что встреча была назначена именно на эту ночь?!
Пальцы сводило так, что не было сил терпеть. Она осторожно вынула из карманов руки и попробовала разогнуть. Они не разгибались, твердые, холодные, чужие, как будто сделанные из железа.
Звук двигателя затих где-то на шоссе, и она снова осталась совсем одна в мире, и помощи ей ждать было неоткуда.
Сделав еще несколько шагов, она оказалась на самом краю котлована, куда доставал синий свет фонаря. И в пятне этого синего света на краю искрящейся белым плиты лежал тот, другой. Он был мертвый.
Чашка дернулась в руке. Пятно коричневого цейлонского чая расползлось по светлому пледу.
