Если у вас появится возможность выслушать нас, мы ее с удовольствием с вами согласуем.
— Да, пап! — закричал Иван откуда-то издалека. — Нам обязательно надо согласовать, потому что завтра мы собираемся в Парк Горького, там роллеры будут кататься в рампе! Это круто, пап! Помнишь, ты мне в прошлом году обещал, что мы поедем на соревнования?! Инга Арнольдовна сказала, что можно взять коньки и покататься! Не в рампе, конечно, а просто по дорожкам. И она сказала, что мы там будем обедать в шашлычной! — Его голосишко приблизился, и он сам выскочил из Степанова кабинета, оторвав отца от созерцания Инги Арнольдовны.
Они оба, отец и учительница, повернулись и посмотрели на Ивана. Лица у них были странные, но Ивану некогда было разбираться, что такое произошло с их лицами, он хотел выложить как можно больше, торопясь и подгоняя себя. — Помнишь, мы в доме отдыха катались? А Инга Арнольдовна сказала, что она свои коньки тоже возьмет и научит меня прыгать. Представляешь, пап, она умеет прыгать на коньках, как по телевизору показывали!
— Прыгать? — переспросил Степан.
Это слово наводило его на грустные мысли.
— Ну да! На коньках!
— Вы катаетесь на роликах?
— Да. Немножко. А что вас так изумляет?
— Меня изумляет то, что я уже пятнадцать минут назад должен был уехать, а вместо этого веду с вами какие-то глупые разговоры, — пробормотал он, внезапно приходя в сильное раздражение. — До вечера.
— До вечера, Павел Андреевич!
— Пока, пап!
Разноголосые, бодрые прощания прозвучали уже из-за двери. Он секунду помедлил, прежде чем захлопнуть дверь, и сунулся обратно, очень недовольный собой.
— Не называйте меня Павлом Андреевичем, — сердито сказал он удивленной Ингеборге, — меня так называют только уборщицы и налоговые инспектора. Называйте меня Степаном. Или Павлом. Лучше Степаном. Привычнее.
Выпалив все это ей в физиономию, он захлопнул дверь и скатился по лестнице. Настроение вдруг стало превосходным.
Просто беда с ним, с этим настроением. Скачет, как кенгуру в прерии.
Неожиданно засмеявшись над кенгуру и над собой, он покрутил головой в поисках своей машины и пошел, на ходу доставая брелок, отключающий сигнализацию.
Иван маячил на балконе и неистово махал рукой, хотя Степан еще даже не сел в машину.
Это была самая лучшая минута за весь этот долгий день, но, запуская двигатель, Степан еще не знал об этом.
* * *
Около распахнутых сетчатых ворот, через которые на стройку проезжали грузовики и прочая техника, колыхалась жидкая толпа с транспарантами наперевес.
