Вытираю сына, смотрю в карие покрасневшие глаза, а у самой внутри все клокочет, нервы так натянуты, что еще немного и порвутся.
– Вик…
– Да что?! – да сколько можно меня мучать? – Что ты заладил?
– Это чей ребенок?
– Марат. – тут же поднимается Алина, – приятно познакомиться. Наслышана о вас.
Не вижу, чего там происходит, зато прекрасно слышу очередной рык.
– Вика, ты можешь ответить на вопрос, бл…"
"– Не матерись, – тут же вскакиваю, стреляя в него злым взглядом. – Тут вообще – то дети.
– Я вижу, – цедит он сквозь зубы.
– Это… Это даже в голове у меня не укладывается.
– Ты всегда был в этом плане сильно ограниченным. Кстати, Карим, ты хотел познакомиться с папой. Вот видишь, он нашел на нас время.
Марат так напрягается, что кажется капилляры глаз сейчас лопнут. Будь мы одни, я бы уже корчилась в муках смерти. Так что хорошо, что здесь так много людей. Его губы поджаты, а на виске выступила капля пота. Он то сжимает, то разжимает руки в кулаки. Переводит взгляд с меня на сына и обратно.
Тут никакого теста ДНК не нужно и так все ясно. Сначала факт схожести этих двоих меня просто выбешивал. Я даже смотреть на сына не могла. А потом он заплакал, а я заплакала вместе с ним, поняв, что еще никогда ничего подобного не испытывала. Потому что, несмотря на все дерьмо, что мы с Маратом сделали друг другу, у нас действительно получилось создать что – то совершенное.
Отворачиваюсь от гнева Марата и смотрю в недоумевающее лицо Карима. Он маленький может, но не дурак.
– Мам… А можно мне ту игрушку. Ну ту.. С крылышками.
Еще один маленький манипулятор.
Достаю сто рублей и протягиваю ему. Ловлю взгляд Алины. У нее такие глаза, ей только попкорна не хватает. И она явно не хочет пропустить ни слова между нами. Но все понимает и уводит Карима, Лешу и Андрея, который все это время молчал.
Карим лишь на мгновение поднимает голову на Марата, говорит: «Здрасти» и убегает. Может он еще не до конца осознал, а может просто не готов к тому, что его заветное желание сбылось так неожиданно.
Марат смотрит ему вслед, а потом делает резкое движение ко мне. Бычится, напрягается так, что сейчас взорвется.
– Я тебя сейчас убью, блядь.
– Тогда наш сын останется сиротой. Потому что ты сядешь в тюрьму. Место все-таки общественное.
– Как ты… Пиздец. Карим? Ты назвала его Карим? Назло мне, да? Когда ты… Я даже не думал…
– Да, Марат. Возраст берет свое, ты уже и двух слов связать не можешь.
Марат звереет.
