В благодарность, что бросил свою идеальную золушку, в благодарность, что все-таки принял меня такой, какая я есть.
Я немного волнуюсь.
Все-таки два месяца не виделись.
Теперь он увидит мой живот, теперь я уже не смогу скрывать беременность."
"Выйти из машины мне помогает водитель. Так и хочется сказать, чтобы слюной не захлебнулся. Зачем мне его внимание, если меня ждет самый лучший мужчина на свете?
Мой первый.
Любимый.
Всегда желанный.
Поправляю чуть задравшееся платье и иду вперед, в отель, где уже в разгаре клятвы молодожёнов.
Синицын Кирилл и Солодова Елена. На самом деле мне плевать на имена, которые указаны в приглашении, самое главное, что там есть моя фамилия.
Самое главное, что мы с ним еще вместе, пусть пока даже на картонке.
Я поднимаюсь по лестнице, подаю приглашение администратору на ресепшне. Осматриваюсь. Тот отель, в котором я работаю последние месяцы, гораздо меньше этого комплекса, а администраторы не такие пафосные.
Вот и эта смотрит на меня то ли с завистью, то ли с жалостью к моему положению, а в следующий миг на меня летит не просто камень, а булыжник, потому что она отдает мне приглашение и кивает на зал со словами.
– А Балаевы уже здесь. С самого начала. Вы точно свое приглашение взяли?
Я стою поражённая.
Не может быть. Не может быть.
И верить сейчас этой крашенной пергидролью мымре, я не собираюсь. Достаю паспорт и показываю ей, чтобы убедилась.
– Это моя фамилия, а там мой муж, так что вы очевидно ошиблись, – не демонстрировать же ей, как мне страшно.
– Тогда конечно проходите в ресторанный зал.
Я киваю. Забираю паспорт, приглашение и иду в зал.
Только чем ближе я подхожу, тем сильнее в висках стучит пульс.
Он не мог на ней жениться.
Не мог. Не мог!
Не так быстро.
Но я толкаю дверь, оказываясь в гамме белых красок, шума, радости на лицах гостей, которые поздравляют потрясающе красивую пару. Они счастливы, это видно по их лицам, по рукам, что тянутся к друг другу.
А вдруг я никогда не смогу, как они?
Вдруг, я навсегда останусь одиночкой.
И тут на глаза наконец попадается он.
Мой Марат. Все меркнет, вокруг белый шум, а в центре только его он. Высокий, сильный, потрясающе мужественный. К нему как солнцу хочется тянуться, его хочется любить. Даже если он бывает груб. Даже если бывает жесток. Кончики пальцев немеют, словно я уже его касаюсь. Тереблю идеально выглаженный воротник белоснежной рубашки, сидящей на широких плечах как влитая, обрисовывая сильные руки, увитые тугими мышцами. Я знаю, видела.
