— Замечательно выглядишь.
— Спасибо, Ром.
Он подзывает к столику официантку, просит принести ему двойной эспрессо и вазу для цветов, после чего садится напротив и внимательно на меня смотрит. Так долго, что я не выдерживаю и начинаю говорить первой:
— Мама сказала, что ты приезжал к Вике.
— Да, вчера выдалось свободное время, — кивает он. — Тебе понравились цветы?
— Спасибо, они прекрасны, — отвечаю дежурной фразой.
Букет завял спустя два дня, но я всё время забываю его выбросить.
На нашем столике оказывается порция кофе.
Девушка-официантка спрашивает принести ли нам что-нибудь ещё, но я прошу ненадолго оставить нас для важного разговора. Кивнув, она удаляется к барной стойке.
— Что-то случилось? — настораживается Игнашев."
"— Ром, возможности воссоединения у нас с тобой не будет, — произношу как можно увереннее. — Я останусь жить с Викой у себя, а ты сможешь приезжать, чтобы проведывать её. Думаю, что два раза в неделю будет достаточно для встреч с твоим плотным графиком.
Ромка ухмыляется. Комкает в руках салфетку, взгляд его из растерянного становится холодным и каким-то недобрым.
— Значит, ты всё же выбрала его? — понимаю, что в нем играет обида.
Задето мужское самолюбие, гордость. Это неприятно, я по себе знаю, и ответственности за то, что так вышло с себя не снимаю. Нужно было изначально не начинать отношения с человеком, которого не любишь. Но благодаря этому у меня теперь есть Вика и она стоит того, чтобы не жалеть о случившемся.
— Альбина, если ты думаешь, что встреч два раза в неделю мне будет достаточно, то ты ошибаешься. Я привык брать всё или ничего. Работа, знаешь ли, закалила. Я был не идеальным отцом, но готов меняться ради Вики.
В горле становится так сухо, что я не могу говорить. Тянусь к холодному латте, делаю глоток. Я-то думала, что мы как цивилизованные люди договоримся обо всем полюбовно, но, видимо, нет.
— Я хочу, чтобы дочка жила со мной, — произносит холодным и чужим тоном. — У меня есть для неё все условия и даже няня, которая воспритывала её с рождения.
— Совместное проживание? Ты сейчас шутишь? — повышаю тон и от обиды, которая душит меня изнутри, стучу кулаком по столу.
От одной только мысли, что Вика будет жить не со мной мне становится дурно. Сердце внутри сжимается до боли и часто стучит. Я не знаю, чего теперь можно ждать от Ромки и можно ли расчитывать на его понимание, но, кажется, только что он решил убить меня морально.
