— Аль, развлеки пока гостей, ладно? Я схожу на кухню и спрошу, когда подадут основные блюда, — просит Ромка у Альбины.
— Конечно, — кивает она.
Ромка мечет свой взгляд в мою сторону, испытывая меня на прочность и коротко целует её в висок. Мы остаемся один на один с Альбиной. Та толпа гостей, которая собралась сейчас в зале — ни о чем.
— Зачем ты сюда пришёл? — спрашивает, обхватывая себя руками за плечи.
Ей неуютно рядом со мной, я это понимаю. Хочется притянуть её к себе и согреть своим теплом, но знаю, что сейчас не время — она оттолкнёт.
— Роман пригласил меня. Если хочешь, я могу уйти прямо сейчас.
Она слабо кивает. Значит, хочет.
— За последние несколько дней тебя стало слишком много в моей жизни, Громов, — произносит одними губами. — Теперь ты живёшь по соседству и приходишь к нам на праздники. Что будет дальше? Вечерами ты будешь забегать к нам на ужин?
Она бросает на меня грустный взгляд. Ей все ещё больно меня видеть и вернуть её будет сложнее, чем я себе думал.
— Я этого не вынесу, Илья, — говорит почти шепотом.
Мне жаль, что тогда всё так вышло. Мы были сломлены и уязвимы. Мне жаль, что Альбина подала на развод, а я ничего не смог сделать, потому что она закрылась от меня и перестала слышать. Жаль, что, впервые за пять лет проведенных не вместе, я только сейчас понял, что всё ещё её люблю. Безумно люблю. Настолько, что готов переступить через тридцатилетнюю дружбу с Игнашовым. Я готов попробовать снова, но вряд ли готова она.
— Давай я принесу нам выпить, и мы поговорим, Кудряш? Нормально поговорим, без эмоций и истерик.
Она отрицательно мотает головой и сдерживает выступившие в уголках глаз слёзы.
— Мне нельзя, Илья.
Хочу её спросить почему, но к нам опять присоединяется Роман. Протягивает своей невесте апельсиновый сок и довольно улыбается мне.
— Никакого алкоголя, Громов. По секрету скажу, что Аля ждёт от меня ребёнка.
Глава 4.
Илья.
— Никакого алкоголя, Громов. По секрету скажу, что Аля ждёт от меня ребёнка.
Я не осуждаю Романа за несдержанность.
Он был единственным человеком, с которым я делился всем произошедшим после трагедии. С родителями не мог, с Альбиной тоже. Только с ним мог.
Мне было так дурно, что хотелось кому-то выговориться, рассказать весь тот кошмар, который произошёл с нами. Как выла Альбина, когда из неё доставали нашу малышку, как впервые в жизни плакал я, увидев её маленькое синее тельце. Как потом было нестерпимо больно и пусто. Всё это тоже ему рассказал.
