Сейчас уже и не помню, в чём была суть и каким был выигрыш. Помню только, что Илья нёс меня на руках до травмпункта, а я смеялась, несмотря на боль, и твердила, что ещё не натанцевалась.
— Я тогда много выпила, — произношу, смеясь. — Поэтому боли почти не ощущала.
— Я бы тоже сейчас с радостью выпил, но мой лечащий врач мне не разрешает, — качает головой и делает шаги мне навстречу.
— Глупые шутки, Илья, — отвечаю с придыханием.
Упираюсь спиной в закрытую дверь и тяжело дышу. От него пахнет медикаментами, но этот запах будоражит мои чувства не меньше дорогого парфюма.
Он близко. Настолько, что смело берет меня за шею и приближает к себе. Его губы теплые, немного шероховатые и настойчиво целуют. Язык раздвигает мои губы и ласкает мой рот, вызывая легкое головокружение и отчётливую пульсацию внизу живота.
Обхватываю ладонями его колючие щёки и отвечаю на поцелуй. Одна рука Ильи свободно опускается на мою талию, гладит спину, скользит ниже и дерзко сжимает ягодицы, вырывая у меня из груди сдавленный стон.
Илья Громов — мой бывший муж, отношения с которым, как мне всегда казалось, остались далеко в прошлом. Сейчас для меня совершенно не имеет значения всё то, что было до этого и что будет после. Мои чувства к нему, словно птица Феникс возродились из пепла.
Глава 22.
Альбина.
— Мне нужно будет сделать остановку по дороге. Не против? — спрашивает Рома, когда открывает для меня дверцу своей машины.
— Не против, — плюхаюсь на соседнее место и, закрыв глаза, откидываюсь на спинку кресла.
Чувствую себя ужасным человеком, который только что совершил особо тяжкое преступление. На душе висит груз вины за то, что всё так глупо получилось. Если отбросить сейчас всю лирику получается, что год назад я воспользовалась Ромой как донором, чтобы зачать и родить ребёнка. Родила для себя, потому что я по-прежнему считаю Вику только своей дочерью.
Нет, чувства у меня к Роману есть, но это что-то совсем другое, кардинально отличающееся от Громова. У меня к Игнашеву огромная благодарность и уважение.
К Илье — страсть, боль, чувства на грани, по лезвию ножа.
Рома как мог пытался поддерживать меня после развода. Говорил комплименты, вытаскивал меня на прогулки, в рестораны и кино. Если бы не он, я бы чокнулась давно или вскрыла вены как минимум.
— Был сложный день? — спрашивает Игнашев, выезжая с парковки.
— Совсем немного, — произношу в ответ, не раскрывая глаз.
Боюсь, что как только их открою он всё для себя поймет.
