Сам бы кто подсказал, что мне делать дальше.
Глава 43.
Илья.
— Ты где, Кудряш? — спрашиваю, как только Альбина снимает трубку.
— Еду домой, — отвечает каким-то безликим голосом. — Я больше не работаю в своей хирургии. Оказывается, было указание свыше — меня уволить.
Кудряшова всегда была отличным специалистом. Не всегда опытным и зрелым, но ответственным и трудоспособным. Её обучение в медицинском вузе не было на отвали. Она действительно корпела над учебниками, не досыпая при этом ночами. Она правда уделяла работе максимум своего времени, порой жертвуя личным.
Какого хрена сейчас происходит? Неужели тот, кто распорядился судьбой Альбины не знал, что для неё это важно и серьезно? Уверен, что знал и на то был особый расчёт. Сильно и до хруста сжимаю правую руку в кулак и бью о стену. Ещё и ещё, пока из костяшек не начинает сочиться кровь.
— Успокойся, Альбин, — прошу её, хотя у самого внутри всё бурлит от несправедливости за неё.
— Я не могу, Илья. Ты… ты не понимаешь! Это делает меня уязвимой перед ним.
Делает неспособной обеспечить дочь и себя. Он заберёт у меня Вику.
— Не заберёт. Просто доверься мне, Альбин.
— Я так запуталась, Илья. В тебе, в нас, в своей жизни.
— Я знаю, малыш, — сильнее прижимаю к уху трубку и слышу её тяжелый вздох. — Знаю, что сейчас не время, но рано утром я получил результаты анализов. В крови обнаружен клодинин, он вызывает…
— Я же доктор, Илья, — чувствую, что она хоть немного, но улыбается мне в трубку.
Я этого не вижу, но чувствую, как уголки её рта слегка ползут вверх.
Представляю её. Закрываю глаза и думаю о том, что ради неё я убить готов.
Чувствую, что Кудряшова всё ещё держит между нами внутреннюю дистанцию. Боится довериться, боится обжечься. Не осуждаю её за это ни капли. Хочу только доказать ей, что мне верить можно.
— Альбин, я перезвоню, как только улажу некоторые вопросы, — произношу, когда вижу Орлова на крыльце ресторана.
Увидев меня он размеренной вальяжной походкой направляется в мою сторону. В руках зажат мобильный.
Кажется, он только что вел с кем-то переговоры. Взгляд нахмуренный и серьезный."
"— Поговорил с подругой Сони. Припугнул, надавил, — начинает Орлов. — Ты прости, Громов, я был не прав. Анька, подружка моей дочери, в тот день тоже была в клубе. Они вместе ехали с тобой и охранником. Анька сказала, что ничего между вами с дочкой не было, потому что ты был без памяти. Почему без памяти? Она не знает, но судя по анализу крови, есть повод дочери не верить.
