Там она села на диван, подвернув ноги под себя, и приготовилась читать дневник доктора.
Верховский несколько секунд нерешительно мял тетрадку в руках, а потом вздохнул и протянул ее Наде. Наступила сосредоточенная тишина. Евгений не сводил глаз с лица Нади, пытаясь понять, что она чувствует. Наконец она перевернула последнюю страницу и подняла на него взор.
– Теперь ты понимаешь, чего я боюсь? Я – никто, сын камердинера, плод греха своей несчастной матери!
Надя покачала головой.
– Бедный, бедный мой! Как ты настрадался!
Какой удар для твоей гордости и самолюбия!
– Теперь ты можешь презирать меня, я не князь Верховский.
В этом я действительно обманывал тебя. Я открыл тебе эту тайну, теперь ты все знаешь, и тебе понятно, почему я так стремительно бросился за Лидией. И можешь себе представить, с каким наслаждением она мучила меня, пряча дневник.
Евгений не стал вдаваться в подробности того, как дневник оказался снова у него. К слову сказать, он и сам не понял, почему покойная жена в день своей кончины приказала доставить его из адвокатской конторы, где тот хранился.
А уж потом князь Верховский обнаружил дневник в бумагах Лидии.
– Бедный… – снова печально повторила Надя, и глаза ее наполнились слезами.
Тетрадка скользнула на пол, туда же устремился и Евгений. Он приник к ее коленям, зарылся лицом в складки платья Надя гладила его волосы и плакала о нем, о себе, об их утраченном счастье. Верховский, снова вдохнув запах ее тела, потерял голову. Разум не властен над безумием страстей, а искушение было слишком велико.
Подол платья, кружева десу, панталоны и чулки – все это было сметено несколькими движениями Вожделенные бедра и нежнейшее лоно открылись перед его воспаленным взором. Он приник к влажной плоти страстными губами. Надя, изогнувшись, прижимала к себе его голову. Ее стон распалил его страсть. И вот он уже внутри, он не забыл, какая она ТАМ.
Она тоже помнила его естество. Все свои ощущения она тайно и страстно лелеяла и сохраняла в своем теле.
И вот теперь все потаенное, затихшее и заснувшее выплеснулось с неистовой силой. Апогея они достигли вместе, со стоном, криком и слезами. А потом долго не могли разъять объятий, оторваться друг от друга. Наконец любовники очнулись и поняли, что уж теперь они связаны навеки.
* * *Догорал короткий день. Вася шалил, и няня его бранила. Он капризничал, мамаша долго не шла. Катерина Андреевна в Москве молилась в церкви на отпевании родственницы.