"
"Что я там говорил про слабоумие? У графа оно было прямо на каком-то выдающемся уровне!
Он настолько был уверен в своих силах, что превратил в склад запрещёнки собственный кабинет.
Этого уже было достаточно для того, чтобы осуществить мой план.
Были здесь и настоящие, не фальшивые, деньги. Но немного, всего тысячи три. Как я понимаю, граф использовал их для мелких расходов.
Будут моей компенсацией!
Я как раз уже заканчивал, когда дверь в кабинет открылась, и внутрь вошёл очередной слуга.
Внешне всё выглядело без изменений — все найденные предметы я тут же убирал обратно на места.
Так что ничего подозрительного слуга не заметил.
Протерев ковёр, он вышел из кабинета. Я выскользнул за ним следом.
Едва ли не напевая под нос, двинулся к выходу. Дело сделано, можно расслабиться.
Если всё сработает, то проблема Курбского для моего Рода будет навсегда решена.
У самой двери я почувствовал необычный запах и сильную энергетическую вибрацию.
В подвале дома что-то происходило.
Думаю, что никому не станет хуже, если я потрачу несколько минут и ещё немного покопаюсь в грязном белье Курбского…
Вход в подвал нашёлся легко.
Стоило только свернуть в сторону от основных помещений и спуститься в мрачное подземелье.
Два пролёта вниз — и я оказался в сухом, ярко освещённом помещении.
И тут же уткнулся в пост вооружённой охраны, по самые уши укомплектованной артефактами обнаружения. А ещё здесь были два пса, способных, как и Тузик, чувствовать через Тень.
Коридор в одну секунду наполнился воем артефактов и лаем собак.
Охранники мгновенно вскинули оружие и распределились в боевой порядок вдоль стен.
— Вероятность вторжения! Приготовиться к атаке! — скомандовал суровый мужик со шрамом на лбу.
Я попятился. Они не были уверены, что здесь кто-то есть и допускали, что тревога может быть ложной.
Но вот если они спустят собак с поводков, то мало мне не покажется. Придётся убегать отсюда, петляя, как заяц.
Смысла идти дальше не было. Всё, что надо, я уже нашёл. Можно развернуться и идти своей дорогой.
Именно это я сделать и собирался, когда услышал доносящийся из-за дверей женский крик.
Слух у меня обострённый и человеческие эмоции я считываю великолепно. Женщина кричала далеко не от удовольствия.
А от нестерпимой боли.
Я прислушался.
— Пожалуйства… Не надо! Я… Я больше не могу! — Голос женщины был слабым и дрожал от боли.
— Раньше надо было думать. — Голос, который ей ответил, был сильным мужским. Интонации выдавали в его обладателе заядлого садиста.
