Сам хозяин дома — небольшой худенький мужичок, средних лет, с большой лысиной на макушке, и густыми чёрными усами, заплетёнными в две косички, сидел на его крыльце и задумчиво грыз соломинку, глядя куда-то вдаль.Увидев нас, он встал и слегка наклонил голову в приветственном поклоне.
— Сир Генри бесстрашный, полагаю, — чуть хрипловатым голосом произнёс он.
— Слухи расходятся быстро, — хмыкнул я, протянув ему руку, — Только я уже говорил командиру вашего ополчения, что можно обойтись и без «сир». Ещё неделю назад я был таким же простым мужиком, как и все вокруг.
— Меня Пешик, звать, — кивнул мужик, пожав её, — Голова, значица здешний. А ваша спутница… — он посмотрел на девушку.
— Айлин, — коротко ответила та.
— Очень приятно, — мужичок снова ответил лёгкий поклон, — Ну негоже нам дела обсуждать на пороге. Давайте, проходите. Вы наверняка проголодались с дороги. А там Марья… Жена значица, моя, стол уже накрыла. За ним всё и обсудим.
— От такого предложения грех отказываться, — хмыкнул я, и кивнул Айлин. Идём, мол.
— Надолго вообще к нам, — поинтересовался Пешик, пока мы поднимались на террасу второго этажа, — И куда дальше будете путь держать.
— В столицу, — коротко бросил я.
— Что ж… — мужик вытащил соломинку изо рта и выкинул её вниз, через резные перила, — Боюсь, что разочарую вас. Именно туда ни вам, ни вашему каравану хода нет.
Глава 5 «Забытый культ»"
"За дверью оказалась просторная и светлая горница. Посреди комнаты стоял длинный, накрытый белой скатертью деревянный стол, на котором уже расположились казанок, с аппетитно дымящейся похлёбкой, глиняный кувшин из которого несло забористой сивухой, три деревянные миски с такими же деревянными ложками, несколько резных чарок и большой каравай белого хлеба.
При виде всего этого великолепия у меня забурчало в животе. Конечно, наше походное кашло тоже было неплохим, но когда жрёшь его целую неделю подряд, волей неволей начинаешь задумываться, а тот ли путь в жизни ты выбрал.
— Располагайтесь. Чувствуйте себя как дома, — хозяин обвёл рукой всё это великолепие.
— Благодарю, — совершенно серьёзно кивнул я, — Но почему…
— Давайте сначала подкрепимся, а потом уже и обсудим дела, — покачал головой Пешик, — На сытое брюхо соображается то всяко, лучше, чем на пустое. Если вам нужно умыться с дороги, то там в углу стоит бадья.
Я спорить не стал. Снял латные рукавицы, шлем, подшлемник, ополоснул лицо и руки холодной, чистой водой и уселся за стол.
Айлин уселась напротив и тоже сняла с рук перчатки.
