— На борт, быстро, — рявкнул я, хватая за шиворот остолбеневшего Яноша и толкая его в сторону торговой барки, — Бернард, уходим!
— Руби канаты, — заорал сержант, хватая за шиворот Айлин за шкирку и волоча её за собой по пирсу, — Живо!
Следом бежали я и Янош. Последними отходили трое солдат, прикрывавших наши тылы. Они тоже спешили, но им приходилось пятится, прикрывая нас. И стрелки, оставшиеся на берегу оказались быстрее. Первым рухнул боец, прикрывавший правый фланг. Какой-то засранец с берега выстрелил ему в ногу.
Следующий болт добил бедолагу, пробив кольчугу и увязнув в груди. Почти тут же начал оседать на мокрые доски пирса боец с фронта. Он на миг отвлёкся. Посмотрел на умирающего товарища, на мгновение немного опустил щит и тут де получил стрелу в шею. Последний оставшися развернулся и рванул к нам. Пробежал несколько шагов и упал, харкая на мокрый настил собственной кровью. Его добили выстрелом в спину.
Я одним прыжком перемахнул через борт тяжело нагруженной барки, развернулся и щёлкнул пальцами, концентрируясь на балахонах четырёх стрелков.
Ничего не произошло. Заклинание лишь отдалось в голове тупой, ноющей болью, а уроды продолжили взводить арбалеты как ни в чём не бывало. У них были защитные Амулеты. На этот раз настоящие.
— Генри, сдурел? Мордой в пол, быстро! — рявкнул Бернард, сильно дёргая меня вниз. Ноги заскользили по мокрым доскам и я рухнул на палубу, как подкошенный. И очень вовремя. Там, где я только что стоял, просвистели несколько стрел. Пара болтов воткнулись в укреплённый борт грузовой барки.
Одна попала в круп лошади, привязанной к мачте. Та начала брыкаться и ржать, пытаясь перегрызть удила и спрыгнуть в воду.
— От берега! Правьте к стремнине! — крикнул сержант, — Давайте парни, там они нас не достанут!
Щёлкнули арбалеты. Совсем рядом, почти что над самым ухом. Со стороны берега послышалась отчаянная ругань и крики раненных. Я присел и осторожно выглянул из-за борта, стараясь особо не высовываться.
Мои ребята тоже оказались не промах. На берегу осталось лежать пять тел, закутанных в серые балахоны, в разрезах которых отчётливо виднелись коричневые ромбы набивных стёганок.
Двое ещё шевелились. Один лишь глухо стонал, держась за пробитую грудь. На его губах выступала кровавая пена. Другой орал, зажимая руками пробитое бедро. Между его пальцев обильно текла юшка, заливая собой речную гальку, на которую упал бандит. Ему тоже оставалось совсем недолго. Стрела попала в бедренную артерию. Пара минут, и он истечёт кровью.
