Для всех оставшихся могу повторить — у меня только одно правило. Сражаются все. Если кто-то сдрейфит. Решит сбежать. Решит бросить своих боевых товарищей, то его ждёт смерть. Такого человека я лично выловлю, повешу, а тело оставлю на обгладывание трупоедом. Потому, как бы ни было страшно — не облажайтесь.
По строю прокатился недовольный гомон. Похоже, я начал не совсем с того, что следует. Ладно, будем исправляться. Похоже, придётся и про мораль накинуть.
— Да, — я повысил голос, — Нас ждёт жестокая сеча.
Но без неё нам не добыть славы. А без славы не видать нам ни монеты, ни эля, ни любви женщин! — гомон зазвучал чуть одобрительнее. Я двигался в верном направлении, — Так идём же и прольём кровь тех говнюков, которые возомнили себя хозяевами этой земли. Тех, кто думает, будто он в праве распоряжаться жизнью и смертью. Тех, кто скармливает баб и детей кошмарным тварям, приходящим в ночи. Прольём их кровь и возьмём богатую добычу. Вы со мной, парни?
Ответом мне был дружный рёв.
Поднятые вверх мечи и копья. Я повернулся к Бернарду. Он одобрительно кивнул и снял с пояса боевой рог. Спустя несколько мгновений над лагерем раскатился тяжелый, заунывный вой. Мы шли в бой.
Глава 22 «Принуждение к миру»
Солнце успело миновать зенит, когда наше небольшое войско вышло к тому месту, где ещё сегодня ночью Бернард схватился с конными бандитами. Лошадей они забрали. Трупы тоже. Но тёмные пятна, оставшиеся в засохшей грязи дороги, безошибочно говорили о том, что ещё совсем недавно здесь пролилась кровь.
Двигались медленно. Ополченцы не умели держать шаг, сбивались с него, и постоянно отставали. То и дело кто-то из них бегал в кусты справить малую нужду. Многих колотил мондраж. Моих ребят Бернард натаскал получше. Они уверенно держали строй, пытались даже чеканить шаг, да и по придорожным зарослям разбегаться не спешили. Чувствовали себя заметно увереннее, чем кметы, впервые за долгое время взявшие в руки оружие. В арьергарде (тылу) нашего небольшого войска неспешно ползли две телеги, нагруженные наспех сооруженными носилками, лекарствами и нехитрым хирургическим инструментом, который Вернон сумел сторговать у здешнего аптекаря.
Нагруженные, по правде говоря — было сильно сказано. Всё барахло можно было спокойно утащить и в руках, однако никто не гарантировал нам, что после боя у нас не появятся тяжелораненые, которых иначе как на телеге, до деревни не довезёшь.
