— Почти сразу же Арт сообщил мне, что брата Белль привезли во дворец, — продолжал Даррел. — И Белль сразу все поняла. Придумала план, как спасти тебя и сказала, что мы должны немедленно идти к императору, чтобы сказать — ты сбежала из дворца не для того, чтобы встречаться с Томом, а чтобы передать ему весточку от сестры. По мнению Белль, это смягчило бы гнев отца на тебя. И помогло бы обезопасить Тома.
Этель фыркнула.
— Какая же она добрая, твоя Белль. Прямо воплощение богини Элайды!
Белль скрестила руки на груди.
— Я сделала это не ради тебя, а ради своего брата, принцесса. Если бы его величество узнал, что между вами что-то было, его гнев ударил бы не по тебе, а по нему. Он для него никто. А ты — дочь. Я спасала брата, который пострадал из-за тебя.
— Я не хотела, чтобы он пострадал! — вспылила Этель. — Я отказалась от планов мести! Но вы же мне не поверите, правда? К эйхам все! Плевать! Считайте меня главной ведьмой в этом дворце!
Ее эмоциональную речь прервало появление Арта. Телохранитель брата бесшумно скользнул к нему и что-то прошептал на ухо, после чего, отвесив принцессе и Белль почтительный поклон, исчез за дверью.
— Это звание тебе не достанется, сестренка, — отозвался Даррел со смешком. — Оно принадлежит Фэйре.
— Что? — не поняла Белль. Ее зеленые глаза расширились от удивления."
"— На допросе твоя придворная дама сказала, что принцесса сбегает из дворца. Много всего выдала. Только вот про отравление молчит, — сжал зубы Даррел. Он едва сдержал себя от того, чтобы не ударить кулаком по столу, как отец.
От императора в нем было больше, чем он сам думал.
Их разговор затих на этом — нечего было больше обсуждать. Этель чувствовала себя мерзко. Чувство вины не покидало ее — и перед Томом, и перед Белль, и перед Даррелом. И перед отцом тоже. Она разочаровала его. Подвела брата. Сделала больно Тому — он ведь никогда так и не узнает, почему та, которую он будет ждать, не придет к нему. И не скажет в ответ, что он ей нравится тоже. Да, она действительно была слишком эгоистичной.
Но разве это ее вина? Этель так воспитали — в уверенности, что она выше других, и что ей можно все.
Прежде, чем уйти, Этель незаметно поймала старшего брата за руку и заглянула в его глаза. В ответ он улыбнулся ей краешком губ, словно говоря: «Все в порядке». Это все, что она могла сейчас сделать. Слова благодарности застряли в горле — а все из-за гордости!
Белль она тоже ничего не могла сказать. Даже когда та повторила:
— Прошу, не мучай моего брата больше.
