В ее поцелуях была просьба — просьба быть рядом с ней, дарить свое тепло, радовать ласками. Не оставлять.
Том несмело обнял принцессу, чувствуя, какое хрупкое девичье тело прячется под мужской одеждой. Эта хрупкость настолько его поразила, что он вдруг удивительно ясно понял — такую хрупкую девушку он просто обязан защищать. Иначе нельзя. Только… хочет ли она этого сама?
Этель прижалась к нему, ловя ртом учащенное дыхание Тома, пробежалась губами по щеке и скуле, оставляя влажный след, вновь начала его целовать, обнимая за плечи.
Поцелуй под фонарем становился почти неприличным, и слава богам, никто их не видел — гуляющие были далеко впереди.
Первой отстранилась Этель. Ее глаза горели, а полураскрытые губы так и манили Тома продолжить начатое. Хотелось впиться в них поцелуем и не отпускать. Но он не мог этого сделать. Сдерживался.
— Ну и ну, — удивленно сказал он, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — А ты меня удивила.
— Просто я удивительная, — лукаво улыбнулась Этель, внутри которой от поцелуя все пело.
Губы Тома были чудесными, и поцелуй с ним был волшебным, и сам он казался прекрасным.
— Кто научил? — спросил Том.
— А что, уже ревнуешь? — рассмеялась девушка. Свет падал ей на лицо, и в этом теплом искристом свете она казалась удивительно-прекрасной. Том не мог отвести от нее взгляда.
— Как знать, — туманно ответил он. — Но надеюсь, я был лучше, чем они.
— Кто — они?
— Те, с кем ты целовалась раньше."
"Ее смех стал еще счастливее. Однако быстро оборвался — раздался бой городских часов, и лицо Этель стало озабоченным — уже девять! Она слишком надолго покинула дворец! У нее есть час, чтобы успеть попасть во дворец до ночи.
Благо до Золотой улицы идти не так уж и долго.
— Мне пора возвращаться, — тихо сказала она.
— Так быстро, — разочарованно сказал Том.
— Мне действительно пора, — повторила Этель, начиная нервничать. — Я пойду!
— Я тебя провожу.
— Нет, не стоит. Я сама, — как всегда, воспротивилась она. — И не смей идти за мной, как в прошлый раз.
Не хочу, чтобы нас видели вместе.
— Этери, дай мне минуту. Хочу сказать тебе кое-что важное.
— Что? — спросила она удивленно. Взгляд Тома стал серьезным, губы снова крепко сжались. Он будто решался на что-то.
— Я хочу определенности, — вдруг сказал парень. Продолжил разговор, прерванный гвардейцами в таверне.
— Какой? — прошептала Этель, хотя прекрасно понимала, о чем он.
— Хочу, чтобы ты поняла, кто я для тебя.
