Я не хотела, чтобы так случилось. И я ничего не делала ей.
Ты должна быть сильной, сказала я себе. Ты должна быть сильной, ты должна…"
"Внезапно газету из моих рук вырвали — передо мной стоял Даррел и сердито смотрел на меня. Он все понял. И почему-то злился — я видела это по его глазам. Лея пыталась мне сказать, что его высочество пришел, но я, поглощённая своими мыслями, не слышала ее.
— Зачем ты это читаешь? — только и спросил Даррел.
— Я хотела знать правду, — ответила я тихо.
— Правды не существует, — отрезал он.
— У каждого она своя. Разве не ясно?
— Я не знала, что обо мне пишут. И я не знала, что Хэлли… Что ее больше нет. — Я запустила пальцы в волосы. Меня била дрожь, и хотелось плакать, но я сдерживала себя. Если Даррел снова увидит, что я реву, точно решит, что я слабая.
— На нее напала нечисть во время бала. В ту самую ночь, — ответил Даррел с неожиданной грустью в голосе. — Это большая утрата. Мне жаль, что я был там и не смог защитить ее. Я многих не смог защитить, — вдруг вырвалось у него, и я вдруг поняла, что он до сих пор переживает.
Еще в Костяном лесу Даррел упомянул об этом — о том, что имеет огромную силу, но не всегда может ею воспользоваться.
Я заглянула в его глаза и увидела печаль. Искреннюю, глубокую.
— Мне всегда приходится уходить, — повторил Даррел. — Ее проводили достойно, не переживай.
— Они пишут, что это я могла убить ее, — потерянно сказала я, все еще не веря в смерть Хэлли.
Даррел сел рядом и успокаивающе коснулся моего плеча.
— В подобных газетах могут писать все, что угодно. Обо мне однажды писали, что я влюблен в младшего принца империи Шио, с которым вместе учился в Сэйферил, — сказал он.
— И что, правда был влюблен? — улыбнулась я через силу.
— Разумеется, нет. Потому что младший принц еще не поступил, а старший уже закончил обучение, — рассмеялся Даррел. — Так что писать о тебе будут все, что угодно. Будет неприятно и даже больно. Ты будешь чувствовать негодование и ярость.
Ты теперь ты должна держаться, поняла?
— Поняла, — ответила я.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Он вдруг ободряюще улыбнулся и стал собирать разбросанные по всему дивану газеты и журналы, которые я читала. А я вдруг поняла, что чувствовал он, когда газетчики узнали о нем и Еве. Тогда для меня Даррел был злодеем номер один и, скорее не живым человеком, а абстрактным образом. Недосягаемым принцем, у которого, в отличие от меня, не было никаких проблем.
