— Нет, это точно сказки. Если бы антимаги умели такое, мы бы давно начали прятаться."
"Пожарский промолчал. В отличие от императора, он не был так уверен в том, что это не Мечников. Но парень пока что показывал лояльность империи, и, пока это будет так и дальше, князь готов закрыть глаза на любые странности.
* * *Лазарет. Три дня спустя.
— Ну что я могу сказать, Ярослав, ваша регенерация и правда феноменальна, — старичок в белом халате смотрел на меня цепким взглядом. — Я бы хотел по возможности заняться глубоким анализом вашего организма, ведь даже у лекарей, чей организм сам вырабатывает особый вид силы, и те не могут так быстро регенерировать серьезные раны.
— Насчет этого ничего сказать не могу, — я усмехнулся и глянул на себя в зеркале. — Как вы понимаете, у меня слишком плотный график, и когда освобожусь, я вам не скажу.
— Жаль, жаль, — он покачал головой. — Что ж, вы свободны, господин Мечников, всего хорошего.
— Благодарю, Тимофей Иванович, — я коротко поклонился.
— Вы настоящий кудесник.
Лекарь лишь махнул рукой: иди, мол.
Эти три дня были настолько скучными, что вчера вечером я был готов уйти в самоволку. Только слова лекаря, что завтра меня отпустят, остановили от такого поступка. Меня один раз навестил Горький и постоянно звонил отец, каждые несколько часов. Он все рвался приехать, но не получилось. Задача с броней для армии оказалась куда сложнее, чем он думал, и приходилось все время посвящать этому.
У входа меня ждал Горький и еще один незнакомый мужчина в белом классическом костюме.
Был он черняв, с карими глазами и гладко выбритым лицом. Не араб, но какая-то примесь арабских кровей там точно присутствовала.
— Здравствуй, Яр, — Горький пожал мне руку. — Знакомься, это Джинн. Имени тебе не скажу, он не любит это дело.
— Добрый день, — я улыбнулся и протянул руку Джинну, и тот ответил неожиданно крепким рукопожатием.
Хм, а в нем куда больше силы, чем кажется на первый взгляд. На первый взгляд он сильнее, чем Андрей.
Внимательно присмотревшись к нему, я понял, что это такой же антимаг, как и мы. Только его аура почти отсутствовала, такое ощущение, что он ее намеренно прятал.
— А теперь поехали, — Горький кивнул в сторону черного внедорожника. — У нас четыре дня до начала турнира, мне приказали гонять тебя до седьмого пота. Не знаю, чем ты так насолил деду, но это его приказ.
— Деду? Ты про князя Пожарского?
— Про него, родимого.
