– Тебя как маленького ребенка нельзя оставлять одну?! Ты что делаешь?
– Он пить хочет.
– И? Возьми да напои его, не развязывая руки, – оттесняет меня в сторону и подносит бутылку к его рту. Мужчина пьет неохотно, а потом и вовсе начинает капризничать как ребенок. – Как видишь, пить он не хотел, – бурчит себе под нос, подталкивая меня в сторону буфета.
– Это противозаконно. Никто не имеет права относиться так к больному, даже если он ведет себя как ребенок и требует к себе внимания. Я сниму это на телефон и выложу на суд общественности.
Посмотрим потом, как кто запоет. Твой больной, да? – делая пару шагов и останавливаясь, спрашиваю я.
– Во-первых, ваш, а не твой. Я для тебя Сергей Александрович и только так. Усекла?
– Допустим.
– А теперь допустим тот факт, что в тебе остались зачатки здравого смысла, – грубо подталкивает обратно к кровати привязанного мужчины. – Читай, что здесь написано. Знаешь обозначение этих буковок?
– Знаю. И что?
– А то, что если его развязать, и он вздумает себе навредить или, например, тупо сигануть вот в это окошко, то отвечать за это будет кто?
– Это какой-то бред.
В нормальных больницах людей не привязывают.
– Бред у тебя в голове. И так, для справки, это не мой больной. Шуруй давай в кабинет.
– К нему должна быть представлена медсестра или хотя бы санитарка.
– Ты реально дура? Хотя, о чем я, конечно, дура. Нормальная не будет делать того, что ты сделала вчера. Ты осознаешь, сколько больных приходится на одну медсестру?
– Нет.
– Так, для справки – до двадцати пяти пациентов.
А по факту до шестидесяти. Как думаешь, у нее есть время для того, чтобы за всеми следить? Спойлер – нет. А если ты протрешь свои глаза, то заметишь, что во всем отделении всего одна санитарка. – Входи, – пропускает меня первой в аудиторию для работы со студентами.
Сажусь за первую парту. Потапов же кладет на преподавательский стол увесистую папку и усаживается на стул, при этом складывая руки на груди. Никто не спешит нарушать тишину. Он молча пододвигает стул к боку своего стола и указывает на него взглядом.
Нехотя поднимаюсь с места и усаживаюсь на предложенный стул, закидывая нога на ногу.
Молчание раздражает, но еще больше бесит то, что он принимается в наглую скользить по мне взглядом. Задерживается на моих ногах. Я же… а я принимаюсь в ответ рассматривать его. Я, конечно, могла бы сказать, что он и внешне урод, но звездежом я заниматься не люблю. Девять из десяти. Минус балл за все же неидеальные слегка оттопыренные уши.
