– А мне кажется, ты кое-кого забыла, Модеста.
– Кого?
– Пиздюн.
– Блин, прости. Конечно же, это все ты. Спасибо. В смысле если бы не ты, то я бы уже того. А пиздюн это так… в голову почему-то пришел.
Только сейчас замечаю, что Потапов, в отличие от меня, пострадал гораздо больше. Бровь рассечена и из нее сочится кровь.
– У тебя бровь кровит. Надо отсюда выбираться.
Достаю из сумочки телефон, но, увы, он вырублен. Самое гадкое, что у Потапова тоже.
– Что мы будем делать?
Оглядываюсь по сторонам. Кругом лес и все та же маленькая ухабистая дорожка.
– Надо где-то перекантоваться до утра. Пойдем, надо выйти к домам.
– На горку?
– Да.
– Блин, у меня и так все болит. Кажется, я отдавила себе всю передницу этим дебильным велосипедом.
– Если тебе станет легче, мои яйца почти всмятку.
– Несомненно мне легче. Что может быть лучше, когда другому хуже?
– Вот и я так подумал.
Достаю из сумочки салфетки и прикладываю к его брови.
Я не знаю, сколько мы идем по лесу. По ощущениям, вечность. Радости от появления домов нет.
В особенности, когда я понимаю, что Потапов не собирается проситься к кому-то на ночлег. Видок у нас тот еще. Оттого мы и останавливаемся у нежилого с виду домика.
– Здесь переночуем. Говорят, на сене хорошо спать.
– Шутишь?
– Нет. Постелешь свой пиджак. Кстати, на тебе три вещи. Считать походу не научилась. Голой бы ты не осталась.
– Точно. Забыла про пиджак.
Я не сразу понимаю зачем Потапов снимает с себя футболку и рубашку. Оказывается, он тот еще чистюля.
Ощущаю себя какой-то дурой, подглядывающей за мужиком. Это что за необходимость сейчас полоскать свои вещи в каком-то ведре? Вместо того, чтобы обработать бровь, он стирает. Точно аномальный."
"Отскакиваю от двери, когда Потапов переводит на меня взгляд. Капец, позорище. Щеки так и просятся сгореть от стыда. Почему-то именно сейчас я чувствую себя протрезвевшей. И мне жуть как неловко находиться сейчас наедине с ним, когда я осознаю в какой мы были ситуации. А ведь, если бы не он, меня бы тут не было.
Скидываю пиджак на сено.
Потапов усаживается на стог, я же принимаюсь копошиться в сумочке. Достаю антисептик и салфетки с перекисью, пластырь и подхожу к аномальному.
– Предупреждаю. Я не хочу ничего сегодня обсуждать.
– Я и не собиралась. Но ты просто знай, что я там чушь всякую несла. Я не хотела, чтобы тебя грохнули. Просто ляпала, что на ум пришло. Думала, заболтаю их. Дура, короче.
– С последним не поспоришь.
– А я только хотела извиниться.
