– Я так и подумала, – подыгрываю в ответ, не зная куда себя деть. – Ну что вы так на меня смотрите? Хотите?
– Что?
– Кушать.
– Кушать? – мне кажется или он меня сейчас грохнет? Если до этого Потапов был просто хмурым, но с проблесками насмешки, то теперь он сжимает руки в кулаки. – Вот тут на косточке осталось немного мяса. Да и кожу можете съесть, если голодны, – не туда меня ведет. Совсем не туда.
– Ну раз ты уже включила режим дуры, значит определенно есть положительная динамика.
– А то. Вот что курочка животворящая, напичканная антибиотиками, делает, – тянусь к салфеткам и вытираю руки.
– Что там с моими анализами?
Потапов молча подает мне телефон, но как только я хочу увеличить картинку, он грубо отстраняет мою ладонь.
– Куда? Руки жирные, – ну и козел. Однако сам увеличивает мне фото анализов. И ничего там удивительного нет. Собственно, что и требовалось доказать.
– Ну, я же говорила, это не вирус. Лейкоцитоз, нейтрофилез. А СРБ вообще зашкаливает. Гоните антибиотик, Сергей Александрович.
В смысле, дайте, пожалуйста.
– Иди в спальню и раздевайся.
– В смысле?
– В прямом. Я послушаю твои легкие.
– Там за ночь ничего не изменилось. Они не подросли. Им в принципе уже некуда расти.
– Они?
– Сиськи. Все равно их не увидите.
– Ты начинаешь конкретно выводить меня из себя. Считаю до пяти.
А ведь и вправду я знакома с ним меньше недели, стало быть, совсем не знаю. На черта его подначиваю и веду себя как капризный ребенок?
Аккуратно встаю из-за стола и иду в ванную. Мою руки и возвращаюсь в спальню.
Стягиваю с себя футболку и поворачиваюсь спиной, обхватывая себя спереди руками.
– Поднимись.
Встаю с кровати, но не спешу поворачиваться. Вздрагиваю, как только мембрана стетоскопа соприкасается с кожей спины. Чувство такое, что я стою так вечность. Я совершенно не помню, как он аускультировал мои легкие вчера.
– Поворачивайся.
Закрываю глаза и нехотя поворачиваюсь к нему. Стремно находиться при нем в одних трусах. И, кажется, что мои руки ничего не прикрывают.
А еще готова поклясться, что, если открою глаза, увижу, как он ухмыляется. Стойкое ощущение, что ему нравится не только вводить меня в замешательство, но и видеть меня в уязвленном положении."
"Так, стоп. Мне показалось или он только что провел пальцами по моей коже чуть ниже груди? Угомонись, Гергердт!
Делаю глубокий вдох, к моему облечению не ударяюсь в приступ кашля, и только сейчас осознаю, что от Потапова пахнет не сигаретами, а парфюмом. Приятным.
