Я вообще не знал будет ли она там. Хорошо, я был не прав. Но, может быть, ты тоже уже угомонишься и перестанешь нам обоим мотать нервы с этой темой? Самой нравится вся эта херня?
– Не нравится. Однако, тебе тоже не нравится то, что я делаю с тобой, как ты сам сказал, – как знал, что надо попридержать свой язык.
– Нравится, не нравится, уже ничего не поделать. Влюбилась, так терпи. Я же терплю.
– Как влюбилось, так и разлюбится.
– Видала? – тычу фигу ей в лицо.
– Дурак. Будь так добр, зафиксируй в своей памяти, что у нас не будет ничего до тех пор, пока я не сдам зачет.
– Он у тебя уже сдан.
– Зафиксируй, – настойчиво повторяет Эля, порываясь встать с кровати.
– Ты куда?
– Я не буду с тобой спать.
– Не уходи. Хочешь, я сделаю тебе приятно почти без всего.
– Оставь свой язык для других целей. Не хочу, так ясно?
– А что хочешь?
– Чтобы ты протрезвел, а потом мы пошли друг другу на встречу.
– Это как?
– Например, я надеваю наряд чуть менее тебя раздражающий. А ты… подумываешь о том, чтобы бросить курить.
– Хорошо, – судя по выражению ее лица, она не поверила мне ни на грамм.
– Ничего хорошего. Ты утром ничего не вспомнишь.
– Да забудешь тут, когда такой чек из цветочного. Не уходи, тогда ничего не забуду. Розами похеренными клянусь.
– Скотина, – усмехаясь произносит Эля и ложится рядом.
***
Ну хоть без встречи с родителями обошлось. Еще мне не хватало такого позора. Хватит поцарапанной об розы морды. Не искал шипы, а они меня все равно нашли. Это карма, Потапов.
Душ не помог прийти в себя.
Башка трещит и состояние полнейшего нервяка. В очередной раз ополаскиваю лицо холодной водой и надеваю одежду. Когда Эля успела все закинуть в машинку и стянуть с меня трусы? Хотя, о чем я? Вырубился я почти моментально, несмотря на совершенно иные желания.
Сейчас, в относительно здравом уме, я складываю всю цепочку. Она воспользовалась точно такими же знаниями, как и я, чтобы щелкнуть меня по носу. Вынужден признать, что это некрасиво, но справедливо.
– Ты там себе ничего не стер? – ох да, вот это уже привычная стервозная Эля.
– И не надейся. Можешь войти.
– Ты мылся дольше меня.
– Я отмывался после твоей усатой бабы.
– Выводы сделал?
– Конечно. Никогда не говорить тебе, что боюсь усатых и огромных баб. Но я оценил. Один-один. Все по-честному. Кстати, кто она?
– Одна из охранниц. Кушать хочешь? – раз, два, три…– Ладно, ладно. Есть хочешь?
– Нет.
– А надо, Сергей Александрович. Пойдем, ущербненький мой узкоглазик.
