– Что?
– Эту идею моему отцу. Пусть тоже сделает лифт и заставит чем-нибудь первый этаж. Моя бабка тоже не любит лифт и замкнутые пространства. А ошивается она у них часто. Надо сделать приятное папе.
– Приятное папе – это сделать неприятное теще?
– А то.
Ну, точно крышу надо менять. Я лыблюсь от того, что Эля наконец-то сменила гнев на милость и улыбается.
– Раздевайся.
– А поговорить? Вот так сразу и в койку. Я не такой.
– Трезвым ты мне нравишься больше.
– Да неужели? Нравился бы, так не мотала мне нервы.
– Чья бы корова мычала. Давай снимай. Ты грязный.
Обвожу взглядом джинсы и понимаю, что я не только мокрый, но и грязный, в отличие от Эли. В любом другом случае я бы сказал, что она намеренно снимает с себя халат, чтобы меня подразнить. Но нет, он действительно намок.
Вместо того, чтобы снять с себя одежду, я пялюсь на то, как она копается в шкафу и достает очередной халат. Перевожу взгляд на джинсы и хватаюсь за ремень.
И, сука, доходит до смешного, ибо я не могу его расстегнуть.
Ну просто мечта поэта, чтобы Эля стаскивала с меня одежду.
– Смешно тебе? А мне вот нет. Никогда не думала, что такой как ты может так сделать. Мало того, что мог кому-то навредить, так еще и себя угробить, – секунда и я получаю тычок в плечо, из-за чего не удерживаюсь и падаю на кровать. – Скотина, – тихо бросает Эля, а меня от этой «скотины» распирает от смеха. Волнуется, зараза. Приятно, черт возьми.
Вот только за своими раздумьями не замечаю, что Эля куда-то ушла.
Приподнимаюсь с кровати и обвожу взглядом комнату. В подвал она меня приведет. Ну-ну.
Это даже не гостевая спальня, а совершенно точно ее. Примерно такой я и представлял ее комнату – слащаво девчачье пространство. Хорошо хоть не все в розовых тонах, а вполне грамотно сочетается с белым.
Пока я тут одиннадцать дней трахаю себе мозги, она, судя по многочисленным материалам, усиленно штудирует гематологию. Далеко пойдет. Оглянуться не успеешь, а тебя уже подсядет вчерашняя выпускница.
"
"– Никогда бы ни подумала, что тебя можно так облапошить, – поворачиваюсь к двери и в этот момент рядом со мной на кровать прилетает мой мобильник. – Поставила я твои пионы в вазу, но, мне кажется, они помрут к утру.
– Облапошить?
– А как это называется? Ты видел сколько с тебя списали за умирающие цветы?
– Ты копалась в моем телефоне?
– Ну не только вам это делать, Сергей Александрович. Один-один, – в принципе резонно.
